Конспект к «Кинобункеру»
«Фильм о китайских драках» - последнее, что можно сказать об этой киноленте. Фильм имеет в себе несколько смысловых слоёв, которые режиссер смог сплести в мощный философский стержень, которым мало какое другое произведение в кинематографе может похвастаться. Один из таких слоёв – состояние воина и эволюция этого состояния, эволюция сознания.
«Герой» режиссера Чжана Имоу - очень красочный фильм. Каждый эпизод демонстрирует свою палитру, отражающую и подчёркивающую эмоциональный характер происходящего. Можно заметить, что при всей цветовой насыщенности, цветов не очень много, нет лишних пятен и блуждающих оттенков, каждый цвет на своём месте и сияет чистотой. Цвета, по замыслу режиссера-художника, сопровождают чувства персонажей, и именно эта чистота цвета прекрасно отражает эмоциональное состояние воина.
Лица героев фильма большую часть времени отрешены и холодны, в то же время, страстность фильма мало кого оставит равнодушным. Как и в цветовой гамме фильма, в душах героев нет грязных оттенков и калейдоскопического хаоса, но есть глубокие движения. Любовь Сломанного Меча и Летящего Снега – не суета половых движений, сюсюканье или мелочная ревность. Это не вихри, которые поднимают в подворотнях опавшие листья и мусор, а мощные ветра, двигающие фронтами светлых облаков или грозовых туч. Даже в первом, подложном рассказе Безымянного, где уязвленный Сломанный Меч якобы изменяет своей возлюбленной, а та в ответ убивает его, движения героев лишены колебаний и гримас, свойственной подавляющему большинству голливудских фильмов, когда эмоциональный тремор предлагается зрителю как сочувственная или даже благородная линия поведения. Летящий Снег не устраивает ему истерику, а просто убивает Сломанного Меча. Страдания Луны не могут не проявиться, но и она пытается отомстить без подлости и благородно, хоть и безрезультатно.
Но Император не верит этому рассказу, ибо люди, способные так искусно управляться с мечём, чтобы «3000 отборных воинов не смогли их остановить», уже не могут испытывать низких чувств и делать даже настолько недостойные поступки. Это ложь.
Одна из самых ярких линий фильма – это отношение воинов к своим врагам. В отличие от штампов, которыми пичкают нас американские боевики, уважение к врагу здесь - безусловная необходимость и часть состояния воина. Ненависть – не причина презирать врага, и тем более – не причина поступать в отношении его бесчестно. Надо заметить, что в Европе в своё время была очень высокая степень такой культуры, если вспомнить рыцарство и дуэльные кодексы. У Ницше: «Выбирайте себе врагов, достойных ненависти, но не презрения».
«Герой» - насыщенный действием фильм, хотя персонажи говорят мало и двигаются очень экономно. Безымянный 10 лет учился одному единственному движению, и его мастерство боя на мечах, которое он демонстрирует в фантастическом сражении с Небесным, здесь видится побочным результатом. Он выполняет один безупречный, неуловимый и победоносный удар, для которого воин неуклонно ищет время и место. Персонажи фильма говорят мало, но ни одно слово не может быть опущено: оно наполнено неустранимым смыслом в общем строении. Нет лишних вопросов и долгих объяснений – слова лишь необходимо помогают свершиться тому, что должно. Даже уговаривая Безымянного отказаться от своих планов, Сломанный Меч немногословен, и обращается к духу Безымянного, рисуя ему на песке «три слова».
Это – два аспекта предельного воинского состояния, имеющих общий корень: порядок чувства, но не безчувственность; выверенность, лаконичность и своевременность действия, но не бездействие. Среди мужчин, ищущих битвы, большой популярностью пользуется фильм «Бойцовский клуб». Но это фильм именно о бойцах, а не о воинах. Бойцы ищут воинское состояние в преодолении боли и наслаждения – преодолении и подчинении чувств. Воин – это тот, кто подчинил чувства. Не умертвил, как поступают те, кто не способен управлять ими, но заставил их вырасти из мелочных форм в чистую концентрированную силу, наполняющую паруса действия. Чувства подчинены не столько некоему «самому себе», сколько в первую очередь - большой цели, стоящей над «самим собой».
В отличии от мельтешения в стандартных боевиках или мелодрамах, каждое действие в фильме выверено, находится на своём месте и выполняется тщательно, будто в стену дома укладывается увесистый каменный блок. «Герой» наполнен этим весом, концентрированным действием и ответственностью. Но этот вес не может появиться просто так: как и всякая материя, он концентрируется вокруг некоего центра гравитации. Для воина это – великая цель, которая упорядочивает его жизнь настолько, что все, даже мелкие движения, выстраиваются в едином направлении и исчезают, сливаясь в большом.
Для четырёх главных героев фильма такой целью была борьба с Императором, захватчиком их родных земель. Перфект округа, «наверное, самый низший чин в всём Цинь», ставит себе целью сразиться с самим Императором, которого за крепостными стенами охраняют тысячи элитных солдат. Несомненно, для простого жителя Чжао это – сверх-цель. 10 лет он концентрировался на том, чтобы достичь её.
Так и Сломанный Меч с Летящим Снегом, вдвоём пробившиеся через многочисленную охрану, совершили великий подвиг, достойный их воинского духа, едва не поплатившись жизнью.
Что же ждёт их в конце?
Почти достигнув своей далёкой цели, Сломанный Меч останавливается и уходит. Безымянный, пройдя долгий и сложный путь, уже имея прямую возможность убить, оставляет Императора в живых, и погибает сам. Но не слабость или трусость предотвратила их месть.
Воин, достигнув своего высшего состояния, превозходит себя и своё воинство. Воин обретает понимание, в котором тонет всякая меньшая цель, вроде мести. Он обнаруживает, что вокруг цели, к которой он пришёл, находится большое пространство, в котором его жизнь, его чувства и его действия – только небольшая часть: «страдания одного человека – ничто по сравнению со страданиями целого народа».
Сломанный Меч, дойдя до вершины, смог увидеть и наконец понять великий замысел Императора: «все под Небом». В момент его превозхождения на экране падают покровы. Это понимание подняло его «под Небо», где он смог увидеть то, что может видеть Император, а не простой солдат. Тот же подъём проделывает и Безымянный, и, без колебаний теряя в Превозхождении своё тело, пронзённое стрелами, вырастает духом.
Сломанный Меч, который смог остаться в живых, не утерял своего воинского искусства, не стал немощным или слабым. Но потеряв свою большую цель, взамен он нашёл новый взгляд на мир, новое осознание и новый путь. Цель оказалась лишь приманкой для того, чтобы побудить их двигаться.
Самопожертвование во имя долга – ещё один пласт фильма и ещё один компонент воинского состояния: полное, абсолютное вложение своей жизни в великую задачу. Небесный кидает в её огонь свою жизнь и гордость непобедимого воина. Безымянный, совершив Превозхождение, без колебаний поплатился жизнью. Сломанный Меч, чтобы передать своё знание Летящему Снегу, не находя других средств, открывается для удара её меча.
Женщина-воин, если понимать под «воином» человека с внутренним порядком и несгибаемой целеустремлённостью к великому, не смотрится отталкивающе неженственно, как могут выглядеть женщины-бойцы. Физические способности и владение оружием оказываются лишь инструментами, ступенями к превозхождению, но не единственным путём к нему.
Причём, основным помощником в этом выступает Император, высшая цель которого, построение единой империи, пусть и через ненависть, но увлекает за собой людей, стремящихся к Великому. Пытаясь противодействовать великому противнику, воин обретает великую силу. Император, которые обладает пониманием , таким путём делится им даже со своими врагами. И, перед лицом смерти, также обретает новую грань понимания, провозглашая высшим достижением мастера «отсутствие меча в сердце», когда воин перестаёт быть воином и несёт мир людям.
Этот идеал, однако, воспринимается многими, как призыв к миролюбию. Они забывают, что для того, чтобы достигнуть этого состояния, и не в уме или на бумаге, а своим настоящим действующим духом, человек должен действительно пройти и превзойти все предыдущие стадии: «единения меча и человека», «присутствие меча в сердце», и только тогда «отсутствие меча и в руке и в сердце мастера» может стать не отказом от действия и пацифистской трусостью слабых, бегущих от войны, а превозхождением сильного, который обрёл новый масштаб силы, перед которым сила меча, что в руке, что в сердце, становится пройденным, низшим состоянием.