Архив рубрики: Репортажи

Дискурсивный анализ выступления А.Г. Лукашенко на ВНС 2021

Любое публичное выступление – это, как правило, заранее подготовленный текст. Да, в большинстве случаев, затем есть отступления-импровизации, в которых есть и размышления, и уход от темы, и шутки, и эмоции. Однако у каждого оратора, который поднимается на сцену, изначально есть цель: изменить отношение аудитории к теме, подвигнуть публику к действиям, убедить в собственной правоте, важности проблемы… Цели могут быть разные, но публичное выступление, утверждают специалисты, всегда инструмент. Как любой инструмент, он хорошо работает в руках мастера.

[…] попросил проанализировать посыл прошедшего Всебелорусского народного собрания конфликтолога, консультанта по управлению, специализирующегося в области психо и социальных технологий Юрия Беспалова, задав специалисту наивные вопросы. Что скрывается за фразами? Можно ли услышать больше, чем сказано? Где спрятан смысл? Смысл в устах говорящего или смысл в ушах слушающего?

Итак, можно ли характеризовать выступление  по статистике наиболее часто произнесенных слов?

Если следовать принципу «у кого что болит, тот о том и говорит», то можно учесть статистику слов, но только в соотношении с общим исследованием семантики текста.

Например, часто употребляемые слова — «развитие» (36), «будущее» (26), «безопасность» (25), советский (19), «семья» (16), война (15), «ресурсы» (15), «контроль» (13), «заработать» (12), «протестун» (9).

Так или иначе всё это — волнующие темы, можно сказать, повестка дня и даже отражение форм реализации текущих задач. На то же указывает и базовый лозунг Всебелорусского народного собрания («Единство. Развитие. Независимость»).

В обществе кризис. Это понимают даже «наверху». Например, экс-кандидат Анна Канопацкая, когда ей дали слово, назвала Собрание форумом победителей. Это была речь победителя или проигравшего? Чего больше в ней было — уверенности или неопределенности?

Тут следует разобраться о каком «сражении» идёт речь. Из текста выступления вытекает, что главная «война» идет с внешним противником. Внутреннее противостояние рассматривается только в контексте происков внешнего. Поэтому отношение к тем, для кого используется эпитет «протестуны», определяется так называемыми «законами военного времени», т.е. как к предателям, а не как к оппозиции.

Поэтому в речи и в поведении президента нет указаний на то, что он считает себя «победителем» или «проигравшим». «Война» в полном разгаре, и завершения ей пока не предвидится. Сдаваться или как-то отстраняться от борьбы он не собирается. При этом просматривается некоторая усталость и готовность передать свои полномочия. Но…

Не видит президент условий, при которых это возможно. Но в выступлениях то и дело проскакивают допущения (как бы успокаивает других или почву готовит).

В виду личностных особенностей характера, по моему мнению, глава государства с трудом переносит ситуации неопределённости, поэтому склонен к гиперконтролю. Там, где достаточно было бы «держать руку на пульсе», он старается управлять чужой рукой, чтобы сохранить уверенность, что всё идет туда, куда, по его мнению, должно идти. Упустить контроль — это столкнуться с неизвестностью.

Поэтому всё должно идти по накатанной стезе, в высшей степени прогнозируемо, а инновации, например, должны быть с минимальным риском и темпом, обеспечивающим устойчивость существующего положения вещей.

Так же и с президентским креслом. Возникает вопрос, как передать президентское кресло и гарантировано получить себе безопасное будущее, в котором придется жить без власти (в тексте есть апелляции в сторону бывших могущественных).

Цитата: «И что ж это за демократия, когда Муаммара Каддафи распяли и посадили на кол. Публично. Президента Ливийской Республики. Я его хорошо знал. Был преданнейшим человеком не только собственного народа. У него такой фантом был — вообще Северную Африку сделать богатой. А это сильным мира сего не надо было. Распяли, посадили на кол. А вы не помните публичную казнь Саддама Хусейна? Вы не помните, как его повесили?»

Это не означает страх говорящего. Скорее это проявление естественного инстинкта самосохранения.

Цитата: «Он (народ) никогда не примет ту политику, которую они предлагают. А ту политику я уже пережил. Во времена ельцинской России, когда гайдары и чубайсы предлагали нам, и мы быстро все приняли в Верховном Совете, побежали за Россией. Я, когда стал Президентом (многие это помнят), мгновенно прекратил эту политику, одним махом перечеркнув законы, которые мы следом за Россией приняли. И начали выстраивать свою систему власти. Правильно, неправильно, с ошибками, без ошибок, но мы ее построили».

В сумме примеры физических расправ, последствия «приватизации» госимущества в 90-е, представления советских времён о формах хозяйствования, скорее, придают президенту больше уверенности в своей правоте и сил для борьбы в настоящем. Особенно, если учесть, что внешняя обстановка, впрочем, как и внутренняя, классифицируется как война.

Цитата: «Мы не знаем точно, что они хотят и что они предпримут. Мы знаем абсолютно однозначно и точно, что они от нас не отступятся. Потому что задействованы очень мощные силы, и проиграть в этой войне им вроде бы не с руки. Но нам надо выстоять во что бы то ни стало. И 2021 год, нынешний год, будет определяющим».

«Тем не менее тема «заграница нам поможет» все еще будоражит некоторые умы. Но, несмотря на искусственно созданную внешними силами политическую напряженность в обществе, государство выстояло. Как я говорил, пока выстояло. И должен вас заверить, забегая вперед, мы выстоим. Будьте в этом уверены. Выстоим, чего бы нам это ни стоило. Потому что другого нам не дано».

Особенность современного «периода глобальной трансформации» в том, что неопределённость становится «новой нормальностью», которая провоцирует диктатуру как средство управления. Для сохранения видимой устойчивости. Но ранее было упомянуто, что контроль (диктатура) — это не столько самоцель, сколько средство защиты от неопределённости. Туманность перспектив, это не то, где такой типаж чувствует себя комфортно.

Цитата: «…анализ военно-политической обстановки, состояния систем международной и региональной безопасности демонстрирует неуклонное нарастание рисков и вызовов, в том числе ранее неизвестных. Все самые негативные прогнозы в третьем десятилетии ХХI века, к сожалению, сбываются. Ученые-футурологи называют это «новой нормальностью». Определение-то какое! Но лично для меня в этом нет ничего нормального и разумного»

Отсюда же упомянутая выше, готовность (вопреки распространённому мнению) поделиться или даже передать власть. Но нужны гарантии. Прежде всего, внутренние. Т.е. личная убеждённость, что всё пойдет по плану. Поэтому, для компенсации неопределённости нужна сверхидея и план. В том или ином виде сверхидея есть, например, в самоощущении себя как мессии и в знании лучше всех как надо. А план вот, складывается в процессе…

Цитата: «Нельзя ослаблять Главу государства. Это буду не я — это будет другой Президент, поэтому не «пришивайте» это ко мне. Особенно те, кто меня слышит. Это буду не я! Будет другой Глава государства, но он должен быть Главой государства! Он должен, как сейчас, отвечать за главные направления развития. Всенародное собрание должно быть стабилизатором, зонтиком всей страны на какой-то промежуток времени. Чтобы сохранить страну.»

Есть ли слова, выражения, говорящие о манипуляциях в речи (тексте)?

По существу нет.

Можно ли выделить характерные слова-маркеры, которые специалисты рассматривают как подтверждение искренности или, наоборот, неискренности?

Признаки искренности в том, что президент отступал от подготовленного текста и не стеснялся в выражениях.

Можно ли оценить посыл с точки зрения миролюбивости, настроенности на позитив?

В целом да. Посыл позитивен и в целом программа выглядит конструктивно. Но… Опять это «но». В самом начале своей речи была одна из самых, на мой взгляд, проблемных пресуппозиций.

Цитата: «Мы переживаем очень серьезный и переломный период в жизни не только нашего государства, но и всего белорусского народа».

«Государство» и «весь белорусский народ» как бы отделены друг от друга. Помните слова из песни мультяшного капитана Врунгеля: «как вы яхту назовете, так она и поплывёт»? Вот и выходит, что государство у нас само в себе, а народ государству или что-то должен, или просто ресурс, или мешает работать. Вне зависимости от деклараций. Вот еще типичный пример белорусской специфики.

Цитата: «Патриотизму, уважаемые друзья, нельзя научить. Можно только показать пример своей искренней любовью к родной земле, гордостью достижениями своего народа, бережным отношением к историческому наследию, уважением традиций и ценностей многих поколений белорусов, конкретными делами во благо страны»

Здесь всё прекрасно.

«Все, кто работает с современной молодежью, должны понимать, что это — качественно новый слой людей, с собственными взглядами и ценностными установками. Как я уже вначале говорил, кланяясь перед молодежью, говорил, что она — будущее. Но иногда, знаете, пресмыкаться перед ней нельзя. Они не оценят это и правильно сделают. С молодыми людьми надо разговаривать как с равными себе. Они это будут воспринимать и глубоко. Молодежь должна (!) усвоить, мы просто должны (!) при смене поколений сейчас им вбить в голову что без тяжелого труда, без способности и таланта, если на то пошло, богатым никогда не будешь!»

Казалось бы, по содержанию, всё правильно. Но по форме появляются сомнения, граничащие с опасениями. Как за молодёжь, так и за психическое состояние тех, кто, выражая таким же образом свою мировоззренческую позицию, приступит к её реализации.

«Говорить на равных», при этом «вбить в голову» — это пример типичной дихотомии сознания, которое порождает то, о чем потом говорят «благими намерениями устлана дорога в ад», «хотели как лучше, а получили как всегда».

Не аккуратное и чрезмерное использование модального оператора «должен» (или «обязан») вызывает чувство вынужденности, напряженности, воспринимается как давление, провоцирует сопротивление. Легко догадаться, как молодёжь реагирует на давление в форме «должны». Да и примеров много того, с каким рвением могут особо рьяные функционеры, считающие себя обязанными что-то, кому-то «вбить в голову» (хотя задачка вроде как стоит «показать своим примером и искренней любовью»)…

Поэтому у нас на уровне намерений всё позитивно и красиво, а на уровне реальных действий чаще – печально. При всём при этом перспективы светлые!

Любавичи тудэй (прикосновение к корням Хабад)

Километрах в 15 от трассы М1 Брест-Москва, в Руднянском районе Смоленской области, на самой границе с Беларусью, есть местечко Любавичи, почитаемое хасидским обществом как святое, или по меньшей мере, памятное. Здесь в 18-19 веке зарождалось то, что называется Хабад — одно из ортодоксальных течений в иудаизме. Некоторые говорят о Хабад, как о еврейском фашизме.

Находясь с оказией в тех местах, решил посетить данное место. Фотографировал на телефон, потому качество снимков оставляет желать лучшего, а несколько фото просто пришлось изключить из показа. Они подразумеваются.

Распространяться об исторических фактах особо не буду, ибо копипейст во времена Яндекса — моветон. Вот тут можно найти елейные истории о еврейской любавичской жизни, героизме в борьбе с местными разбойниками и о любви отца-основателя ребе Мейра к евреям и прочим божьим тварям.

По обстоятельствам путешествования, прибыл я в Любавичи ближе к вечеру, уже в сомнениях относительно того, смогу ли уже посетить молельный дом-музей. Поворот в деревню украшен знаком, не оставляющим сомнений.

На Любавичи

Остановившись у высокого деревянного забора, нашёл замок на калитке, рядом плакат со злой собачьей мордой «Beware the dogs!» и надписями на другом совсем нерусском языке. Крайний вариант забраться в усадьбу через забор показался малопривлекательным.

По дороге двигался усталый Человек С Велосипедом. Когда он поравнялся с моей машиной, я обратился:

— Как в усадьбу можно попасть, посмотреть? Есть какой смотритель?

ЧСВ дыхнул какой-то этаноловой свежестью и бодро ответил:

— Да, есть тут, живёт. Дашь на бутылку, отведу.

Я не успел проявить на это никакой реакции, как он похлопал меня по плечу и засмеялся:

— Ха ха! Шутка. Я ж не пью.

Я хотел сказать, что это понятно уже метра за полтора, но сдержался.

— Правда, не знаю, как ты его уговоришь сейчас. Уже поздно. И вообще. Может, за деньги…

В голове возник вопрос, чем я объясню хасиду-смотрителю, если он хасид, своё желание посмотреть дом ребе. И хватит ли на объяснение денег. Мы двинулись, пешком.

— А смотритель — он как, верующий, из евреев?

— Ога, еврей, как и я! Ха ха!

Это облегчало задачу.

— А ты зачем приехал? По вере или так, из интереса? — поинтересовался ЧСВ и заглянул мне в лицо.

— Турыст — честно ответил я, одарив его истинно-арийской ухмылкой.

Пройдя по улочкам, подошли к дому смотрителя. В глубине двора на крытом крыльце кто-то производил движение.

— Толик, тут человек проиехал, хочет музей посмотреть!

Толик, не прерывая движений, отвечал:

— Закрыто. Чего я пойду? Мне што? Поздно! Куда?

Добрый Человек С Велосипедом боролся за меня:

— Ну издалека приехал! Может, за деньги?

Я чего-то одобрительно буркнул из-за забора. Движение не прекратилось, но приобрело благоприятное направление:

— Да мне это надо? Посетители эти. Ща побреюсь. Обожди.

Анатолий был совершенно суровым и недовольным совершенно русским мужыком лет 45. Мы вышли огородами и двинулись за пределы деревни, смотреть кладбище. Он постоянно недовольно бурчал.

— Я собак кормил пол-года за свои. А он приехал! Что он мне дал! Да мне это надо? Я ещё буду этим заниматься?

Я начал задавать вопросы и выяснил, что Анатолий присматривает за часовней на старом кладбище и домом ребе, кормит охранных собак в усадьбе, принимает делегации.

— А что за контора это всё организовала? Как называется?
— Никак не называется. Евреи. Мой шеф в Киеве и Израиле. Ездит туда-сюда, у него в Киеве школа. Раньше платил нормально, а недавно приехал, дал только 5 тысяч (RUR), возместил то, за что я собак кормил пол-года. И всё, говорит, делай что хочешь. Будут делегации — бери деньги. Не будут — не бери. Сам платить не собирается. Хочешь — присматривай, хочешь — нет. Если найду в Рудне работу какую охранником, я эти ключи об землю лясну и гори оно огнём.
— А что ж денег не даёт? Всё-таки святое место для них.
— Да, говорит, денег нет.
— У евреев-то?
— А шут их знает. Не хотят содержать больше.
— А есть здесь сейчас евреи?
— Да какие тут евреи? Всех в войну постреляли. До войны много было. Вона, кладбище в 2 гектара.
— Два гектара??

Мы пересекли поле и подошли к заросшей вот такими кустами местности.Кладбище

 

— Лет десять назад пытались воcстановить кладбище, я сам руководил вырубкой, тут лес стоял. Потом опять всё заросло.

Мы прошли по дороге и в глубине зарослей я увидел часовню.

Часовня

— А часто люди в чёрном с пейсами приезжают?
— Часто? Да постоянно! Приезжают, молятся по своему. Думаешь мне приятно тут болтаться? Это с тобой пол-часа, а с ними минимум часов 5-6, сопровождай повсеместно, бегай вокруг. Потом помолятся, поедят, намусорят везде, позасирают, убирай за ними.

Вход

Он открыл часовню. Помещение было заставлено всякой утварью, книгами, бумагами.

5_e9a0c

Внутри так же находились два могильных камня. Часовня была выстроена вокруг них. Пространство за могилой Любавичского ребе засыпано рваной бумагой, иcписаной на разных языках: иврите, английском, французском, русском… В записках были разные просьбы типа «Дорогой Цадик! Пусть Сарочка удачно выйдет замуж, а Йося выздоровеет.»

6_fe05d

Были обозначены ещё какие-то могилы. Что это значило, осталось для меня скрытым.

7_18797

Мы выбрались из часовни и полшли обратно, к усадьбе ребе. Анатолий всё бурчал.
— Что, так достали евреи?
— Не достали! Меня достанешь! Пофиг мне они.
— Ну как, власть-то имеют.
— Да какая они мне власть!
— А русские националисты не объявлялись? Могли б и спалить такое дело по тиху, или ещё чего устроить.
— Не, пока не было, только еврейские…

Подошли к усадьбе, пролезли в калитку. Собаки оказались уже запертыми. Охрана была снята, как оказалось.

9_3a4bd

8_dc65b

Вошли в дом. Со стен входящих приветстовал мудрый взор Менахема-Мендла Шнеерсона (ребе номер 7) и во такие трансцедентальные художества, надо полагать, с ликами предыдущих цадиков.

10_792b2 11_6ea17
12_b84d6 13_62e42

Внутри оказалось несколько подсобных помещений, печь и большая комната с двумя длинными столами, полукруглой конструкцией-сценой Lubavichi around the world, панно с картой Lubavich 1898 и шеренгой книг под ней.

14_086ee

15_727f6

Я полистал недоступную хасидскую мудрость. Книги, похоже, дорогие. Хорошая бумага, издания, обложки.

На решётчатом окне стоял 7ой Ребе.

16_2d68a

На другом подоконнике — сага в цветах революционного агитпропа об этапах тяжёлой борьбы жителей Любавич за мировое господство.

17_1af0e

В углу — шкаф с телевизором, а в месте, где в других домах стоят иконы, изображение некое хасидского заседания, где во главе стола грустит председательствующий ребе.

18_8d2d9

Надо полагать, изображён именно этот стол:

19_6a1a5

За этим столом они молятся, как сообщил Анатолий.

Книги разбросаны (или разложены) везде. Что за они, соответственно, неясно.

20_4e110

И, собственно, сцена для каких-то выступлений, на которой мне привиделись ораторы в пейсах с пламенными речами.

21_6b620

К тому времени Анатолий уже как-то подобрел ко мне, посетовал на демократов, рассказал об убитых в войну 500 евреях и ещё паре сотен комиссаров и сочувствующих.

Напоследок я дал брошенному смотрителю денег за труды и он пожелал мне счастливой дороги.