Архив метки: systemologia

Иерархия и внешнее давление

Сергей Морозов в «Сексе и ранге» приводит социобиологический тезис:
«Чем выше степень давления на популяцию извне, тем выше становится значение иерархии у популяции изнутри.» То «значение», о котором тут говорится — это выживание популяции. Народа.

Это простая формула могла бы отрезвить многих либералов, не будь у них многих вкусных причин отмахиваться от законов природы. Часть из них просто не в состоянии мыслить категориями ответственного управления, что требует определённой жёсткости. Поэтому всякое появление в поле зрения чего-то с несглаженными углами и нерадужными цветами вызывает приступ головокружения от призрака «фашизма» и агентурной паранойи.

Когда-то в статье «Либерализм, дисциплинарная модель и её приложения» я указывал на то, что градус дисциплины в обществе — величина регулируемая. Но не всегда регулируемая сознательно: когда относительно либеральное общество, противостоящее внешнему давлению, не может выстроить жёсткую иерархию внутри себя осознанно, то его структура власти переходит к иерархичной, авторитарной через революцию, разрушение этой власти. Так общество, популяция в терминах социобиологии, спасает само себя от уничтожения. Если власть не может довести до людей необходимость повышения степени дисциплинарности, или если народ не может этого принять, кто-то должен погибнуть: либо власть, либо власть вместе с народом. Процесс смены импотентных элит и замещения нежизнеспособных популяций не отменяется никакими конвенциями.

Но нынешние свободолюбцы живут в мире инфантильных фантазий, где это «внешнее давление на популяцию» игнорируется. Понижение дисциплинарного уровня общества, либерализация, могла бы быть уместным во времена относительной безопасности и, главное, когда внутреннее давление (демографическое, экономическое и пр. состояния в динамике) достаточно превышает внешнее. Аморфное, слабоструктурированное общество может существовать только на пустых и благодатных для расширения просторах. Именно оазисное мышление обезвоженных пустынь породило жёсткие монотеистические религии и иерархичные мировоззрения, противостоящие щедрому многобожию джунглей и лесов. Слабоструктурированные социумы, какими были колонизаторы Америки, хороши для быстрого захвата малонаселённой местности. Либо местности, где население не может оказать организованного сопротивления (создать давление).

В жизни европейской нации, имеющей некую устойчивую субъектность, все либеральничания возможны только в короткие промежутки времени и/или на ограниченных территориях. Ибо давление со всех сторон велико.

Немцы, континентальные европейские амбиции которых всегда были велики, для их реализации нуждаются в избытке внутренней силы, и потому склонны к Ordnung. Они помнят это, и как бы не пытались их лишь памяти и произвести им генетическое обрезание, логика выживания рано или поздно эти путы порвёт. В России к этому давлению добавляются ещё и более жёсткие природные условия, потому и иерархия имеет большее значение, чем в Европе. И русским княжествам, и Орде, неаргументированно пенять русским близостью к которой стало весьма гламурным занятием, приходилось выживать в сходных и малоблагоприятных условиях, потому не удивительно, что иерархичность в том или ином виде в обеих случаях была востребована, как социальная форма.

Не знаю, какой величины бельмо нужно носить на глазу сейчас, чтобы не замечать, что нынешняя ситуация в Европе — это ситуация, когда её пухленькое либеральное тельце давят с разных сторон. К этому добавляется и нерешённые внутренние структурные проблемы — несоответствие существующей иерархии вызовам времени, так и обильная внутренняя гниль — опухоли всевозможных паразитарных меньшинств, которые производят уже не жизнь, а мутную рефлексию жизни, при этом требуя «равноправия», умалчивая о необходимости уравновешивания их обязанностями.

Европа будет жёстко иерархичной в следущие десятилетия, либо её не будет вовсе. Тот дисциплинарный режим, который существует в Европе сейчас не обеспечивает жёсткости конструкции перед лицом настоящих уроз. Многие на верхах это понимают, но пока скованы рамками полит-дискурса, требующего публично жевать политкорректную вату, и выполнять какие-то необходимые операции где-то под поверхностью, параллельно занимаясь медийными махинациями прикрытия. Это утомительно, и однажды на умасливание домохозяек и либеральных партий просто не будет времени. Когда поддержание бутафорского политэс станет дороже, чем установление явной диктатуры, Европа сделает свой выбор.

Законы политэкономии

Редкая по качеству теории статья С.Г.Тихомирова на Переводике. Настоятельно рекомендую к прочтению.

Наиболее интересно не рассказ об управлении хаосом, а предлагаемые «аксиомы политэкономии». Однако, полагаю, что этих аксиом не достаточно для описания процессов движения энергий в поле власти-собственности. Первая описанная в статье аксиома чрезвычайно важна, две остальные являют собой не самостоятельные положения, а следствия из первой. С другой стороны, как минимум ещё один важный закон не учтён, и он должен внести существенные коррективы в представления о структуре власти и, особенно, о «Народовластии».

Не вполне точным видится термин «демократизация». Очевидно, автор имел ввиду степень централизации власти и собственности, и под «демократизацией» понимает понижение степени централизации, уменьшения количества центров управления. В плоскости собственности — это центры управления ресурсом и производством; в плоскости власти — центры принятия государственных решений и установки социальных правил. Слишком оптимистичным видится положение о ненасильственном перераспределении власти собственниками. Борьба за власть редко бывает безкровной, даже если в не участвует не «голодный народ», а сытые аристократические/олигархические кланы.

Так же, термин «аксиома» видится не вполне логически корректным.

Предлагаю видоизменённый набор положений:

Закон о стремлении к централизации

И власть и собственность в обществе безусловно стремятся к повышению уровня централизации.

Процесс централизации цикличен, и является специализацией Предельного Императива для данной области деятельности и знания.

Конкретный уровень концентрации ресурса и власти в каждой исторической окрестности зависит от многих факторов. Само периодическое перераспределение власти и собственности, часто — с распадом центров концентрации на части, является следствием
а) фактической реализации стремления к концентрации в виде существующих центра или центров;
б) нежизнеспособности структуры удержания этой централизации в данный исторический момент;
б) наличие конкурирующих операторов, способных более эффективно централизовывать ресурс.

Процесс перераспределения лежит в курсе решения операторами второй части Троичной задачи. Операторы, которые эволюционно выходят за рамки борьбы за власть и собственность (Троичная задача решена), например, получая рычаги концептуального управления, более устойчивы при пертурбациях, связанных с переделами. Примером может служить католическая или православная церковь, неизменно переживающая любые катаклизмы.

Закон о равновесии власти и собственности

Страна, как социально-экономическая система, может быть устойчивой и стабильной только в том случае, если пирамида власти соответствует пирамиде собственности.

Если такого соответствия нет, то общество пытается восстановить равновесие, либо через передел власти, или через передел собственности.

Если уровень централизации собственности ниже уровня централизации власти, независимые собственники перераспределяют власть.В зависимости от исторической обстановки и существующей социальной инфраструктуры, этот процесс может протекать как насильственная борьба за контроль над центрами принятия решений и установки правил. Либо, в присутствии высшего авторитета, морального-религиозного или административно-силового, определяющего «правила боя», могут идти поиски консенсуса собственников в рамках правового поля, определяемого этим авторитетом.

Если уровень централизации власти существенно ниже уровня централизации собственности, то многочисленные нищие и фактически бесправные «носители власти» (народные массы) насильно перераспределяют собственность через революцию.

* * *

Так же, данные законы фокусируются только на аспектах социальной механики, связанных с двумя категориями: экономика и политика, производство ресурса и социальная структура. Таких категорий можно выделить как минимум 5, в соответствии с 5-базисом, где экономическая и политическая плоскость — это только уровни 2 и 3. Видится полезным в будущем расширить формулировки до полноты в базисе, что, впрочем, их существенно усложнит.

Человек без идеологии

«Целостный человек свободен от идеологии»

 

Свобода — констатация наличия у оператора в некоторой перспективе избытка нецелеустремлённого ресурса.

Время: «ты завтра свободен? заходи ко мне»
Пространство: «здесь вполне свободно, можно ещё что-нибуть поставить»
Деньги/средства: «могу свободно купить себе что пожелаю»
Эмоциональная зависимость: «стань свободным от предрассудков»
Обязательства/правовое поле: «хочу быть свободным от общества»
и пр.

Степени свободы — количество идентифицируемых перспектив, в которых прозводится измерение «свободы» или констатируется избыточность ресурса.
Когда у человека появляется цель, для достижения которой ему не хватает ресурса; либо количество ресурса, нужного для решения текущих целей уменьшается ниже некоторого уровня, констатируется «несвобода».

«Человек без идеологии», насколько я понимаю контекст автора этого высказывания, не связан высшим целеполаганием, потому весь ресурс, который он имеет, может потратить на «благосостояние». Имея «благосостояние» предельной целью, «несвободой» будет классифицироваться любые обстоятельства, негативно влияющие на него: и насилие или катастрофа; и высшие моральные и прочие эволюционные императивы.

Мораль и конкуренция

AndrewK: А разве мораль вне конкуренции?

 

Конкуренция — это форма накопительной работы внутри уровня, горизонтальный момент движения. Что значит, что организмы примерно одного телеономического уровня взаимодействуют между собой, накапливая опыт. Например, компании на рынке. Превозхождение, или эволюционный императив — это вертикальный момент движения, он выталкивает организмы на следующий телеономический этаж. Например, компания становится корпорацией, которая может влиять на правила рыночный игры, а не просто быть рядовым игроком. Такой паттерн применим к каждому этажу рекурсивно. Если вертикального эволюционного момента нет, система замкнута, внутри уровня происходит «тепловая смерть», как и предписывает второй закон термодинамики: конкуренция раздробит всех операторов этого уровня до состояния максимально устойчивой в данной окрестности организованности. И этот «максимальный устойчивый уровень» есть состояние превозхождения предыдущего этажа.

Упомянутая «мораль» в отношении экономического уровня есть высший императив, выставляющий регуляторы для рынка. Как только мораль исчезнет, рынок превратится в войну всех против всех по правилам низшего звена, вопросы будут решаться насилием, и стратегически это будет разрушительно для всех, включая тактических победителей. Рынок скатится до «максимально устойчивого уровня» — до уровня секуляризованных конкурирующих индивидуальностей, как это и происходит (если брать узкие локусы рассмотрения) на данный момент. Этнос не нужен, государство не нужно, семья не нужна — без «моральных» императивов они слишком энергозатратны, лучше раздробить их и потратить выделившуюся энергию в «рыночных» целях.

Но на своём этаже моральные системы сами испытывают такую же конкуренцию, и всё повторяется.

О новом сознании и новой науке

Наука, в том виде, как она существует по крайней мере в последние 2-3 тысячи лет, и как она в течении этого времени стремиться себя определять, есть рациональная дисциплина, которая занимается обобщением фактов восприятия без рефлексии целей восприятия.

Накопление «эмпирических фактов», суть впечатлений от мира, и отражение их на поле рациональных порядков, суть «идей», отвечают на вопрос «что мы воспринимаем?» Вопрос «почему мы воспринимаем?» может получить ответ в виде длинной механистичной цепи из каузальных звеньев, но в редко достигаемом пределе упирается в вопрос «зачем мы воспринимаем?», на который отвечали только религиозные деятели – в самом общем, как пальцем в небо, виде.

Фундаментальный, ключевой принцип, на которым строилась цивилизация и человеческое сознание в уходящей эпохе – аналитический метод, построение относительно простых порядков из «независимых переменных», то бишь накапливание кусочного восприятия и последующие восстановление некой целостности из отдельных впечатлений, для которых подразумевается взаимная изолированность. Понятие числа, природу которого Пифагор возводил к метафизике, есть ничто иное, как одна из реализаций этого принципа. Перцептивная механика сжатия большого разнообразия восприятия в малое (как тысяча единиц «1+1+…+1» запросто заменяется на компактное «1000»), где первое и второе определяются как «тождественные» и «равные». Математика развила тривиальную доступную сознанию дифференциацию «объект-фон» в сложнейшие конструкции, но простой символ «=» всё равно трансцендентен всему этому огромному пространству, и избегает пристального внимания. Ценность логической системы остаётся вне определения, здесь уроборос феноменологий кусает себя за хвост замком «объективной реальности»: «если мы воспринимаем, это существует; если это существует, значит мы должны это воспринимать».

При всей своей применимости в относительно простых случаях, редукционизм беззащитен как перед количеством восприятия, так и перед сомнением в «независимости» переменных. Эта проблема, кризис аналитического метода, которую высшие научные теории идентифицировали не менее полувека назад, подталкивает науку к введению новых принципов понимания мира, которые иногда или часто именуются «холистическими».

Но и с этим пониманием, наука, следуя тяжёлой инерции редукционизма, всё ещё стремится определять эпифеноменальные понятия, такие как «аттрактор», «порядок», «эквифинальность» или «эмерджентность» через суммы отдельно воспринимаемых частей. Для идентификации метеорологических аттракторов, с декларацией эквифинальности сегодняшней погоды, нужны тысячи точечных замеров и искусство связать их. Мышление нуждается в «доказательстве», в сочленении разрозненного легитимным способом, так же, как и прежде – и это не считается препятствием; при этом, с ростом этой разрозненности всё сложнее поддерживать непротиворечивость конструкции, сводимой к освящённой веками, неприкосновенной аксиоматике и логике. В десятках определений понятия «системы» звучит выражение озадаченности перед лицом неуловимой согласованности поведения разнообразных компонентов. Борьба с этой сложностью ведётся чаще с помощью вычислительной brute force, с надеждой создать brute overpower.

Аттрактор эпистемологического процесса, частью которого является и появление термина «аттрактор», должен предполагать какое-то решение. Однако, он недосягаем посредством этого линейного движения, так же как у=1/х не достигнет своей асимптоты у=0, при сколь угодно большом значении х.

Этот аттрактор, следующее состояние сознания и науки, переход к которому может состояться только катастрофически, состоит в том, чтобы видеть и понимать мир не как организованный набор впечатлений, а как пространство целей. Мир должен стать не только Впечатлением, но и Целью.

Представление Цели в терминах восприятия нужно для того, чтобы разум включился в работу. Вызов времени состоит в том, чтобы осознать, что человек – не есть только разум. Так же, как когда-то он осознал, что он не только тело и не только чувство. Дифференциация Цели в цели, построение иерархий и сетей, как и сама семиотика «Цели» – это аналитический уровень, который должен быть параметризован извне рацио и без его участия.

Человеческая воля, дух, проявляющий себя в целеустремлённом действии – это то измерение человеческого осознания, которое требует как новой ступени организованности, так и нового способа концептуализации, лишённого мистичности. Особенность нового подхода должна состоять в изначальной холистической установке, которая в силу своего предельного характера выведена за пределы определений, что даёт новое качество; так же, как принципы восприятия, возможность различать и целеполагание этого процесса выведены за рамки аналитического метода, в рационально неконтролируемую область. Новый подход должен работать в целеполагании Вселенной и с целеполаганием Вселенной, без необходимости настаивать на наличии цели, целостности или с сомнительной рекурсией определять предельные понятия вроде «системы»; есть нужда в использовании аксиоматично присутствующей, осознаваемой и наблюдаемой целостности большой окрестности для решения задач малой окрестности и наоборот. То, что необходимо выведено за рамки рацио, должно быть выведено осознанно и оставаться под контролем.

Осознание целей – есть осознание частных мер порядка, который должен быть установлен в окрестном хаосе. Достижение целей, чем является любое [целенаправленное] действие – есть установление порядка, целесообразное устранение меры разнообразия состояний в данной окрестности. Аналитическая теория констатирует хаос, холистическая теория констатирует его целостность. Новый подход, телеономическая теория, должен производить императивы порядка, которые с одной стороны не нуждаются в констатациях, с другой — используют любые констатации для достижения цели.

Именно поэтому, любая теория нового поколения не может существовать, как чисто интеллектуальное упражнение. Телеономическая арифметика должна начинать не с тривиальных различений, а с тривиальных но живых решений, встроенных в непрерывность между Хаосом и Порядком, Землёй и Небом – экстремумами собственной эволюционной ориентированности; с простых проекций целей в рациональные конструкции, не рассекающие целостность вселенского движения на границе человека.

Что такое атомарное упорядочивание Вселенной? Как эти атомы сопрягаются в оркестровку движения галактик? Где место для следующего решения? Спекулятивные ответы на эти вопросы, выстроенные в рамках аналитического подхода, грешат антропоморфизмом, который пытается загнать бесконечную Вселенную в рамки обобщений, доступных собственному рацио; деятельный ответ не предполагает доказательств, т.к. сам есть утверждение достигнутой цели в ткани мира, и не человекоподобен, т.к. сам и составляет и включает всего человека действующего.

Новая генерация людей должна видеть цели, осознавать Намерение с той же ясностью, с какой нынешнее поколение различает вывески супермаркетов. И иметь рациональные инструменты, соответствующие этому целостному состоянию человеческого сознания. Только в таком состоянии разум может выбраться из тупика информационного перенасыщения, избежать опасностей консциентальной войны, манипуляций интерпретационными правилами и пройти через завораживающие фокусы всё более реалистичных виртуальных миров. В состоянии, когда человеческое действие в первую очередь определяется не набором впечатлений, не текущим перцептивным полем ако «наблюдаемой реальностью», не правилами социального конструирования второго из первого, а целостно осознаваемой структурой целей, которая в своём деятельном модусе только и может назваться человеком, если это понятие хоть что-то значит.

Сверх-проект как единственный способ выжить

Намерение посмотреть в будущее не просто в качестве наблюдателя, а как сколь-нибудь активный его созидатель, требует несколько отстраниться от бурлящего политического поля, где точками кипения присутствуют вопросы о противостоянии националистов с либералами, о Сталине, о Кавказе,  о качествах власти РФ и т.п. В этом эмоциональном котле можно сколотить некоторое политическое состояние, занимаясь выяснением, какой исаак родил какого иакова, и какой младонационалист отрицает какого старопатриота, но в деятельном выражении всё остаётся с большего на уровне обмена чувствами в блогах и тумаками на площадях. Может быть, это немаловажно, но категорически недостаточно. Одна из горячих тем – место и задачи русского национализма, чему было посвящено несколько срезонировавших в Сети выступлений (Кургинян, Крылов, Холмогоров).

Цель этой статьи – показать структуру более широкого контекста, в котором работают и националисты, и те, кто и эмоционально противостоит. И именно, наблюдая траектории на этом приращённом масштабе, можно видеть, что русский национализм (к счастью, не во всех, но во многих своих трактовках) не проиграет, а уже проиграл. Возможно, не как политический резервуар для закачивания денег и эмоций, но как жизнеспособная геополитическая доктрина.

Видеть будущее означает видеть цели. Попытки предсказывать будущее на основании впечатлений есть управление автомобилем, глядя в зеркало заднего вида. Неневозможно, но сопряжено с очевидными проблемами. Потому, я не буду обсуждать лица и позиции национализма, а попытаюсь обобщённо показать телеономическое пространство, пространство целеориентированной организации, в котором производится работа. Для этого понадобятся два простых инструмента.

Троичная задача

Всякая эволюционирующая система или организм на любом деятельном уровне и в любой перспективе решает следующие задачи:

  1. Сохраниться.
  2. Стать сильнее.
  3. Совершить великое.

Или: выжить, победить, превзойти.

В развёрнутом виде определяется как:

1. Выстоять как относительно обособленный от окружающей среды организм, удерживая индивидуальную границу; не дать конкурирующим операторам разрушить системность, превратить себя в ресурс низшего организационного порядка и тем потребить; эффективно связать энергию среды в русле своей индивидуальной работы; добиться устойчивого гомеостаза со средой, который исключает уничтожение.

2. Выйти на режим наращивания собственной мощности через потребление окружающих организмов или их работы, превращение их в ресурс, в том числе и через дезинтеграцию организмов внешней среды до более мелких, и тем – более управляемых систем. Гомеостаз непрерывного роста.

3. Качественное завершение предыдущей работы с выходом на уровень, когда вовлечение организмов меньшей сложности в курс собственного намерения и работы осуществляется без их дезинтеграции, а наоборот — с организацией их, как целостных элементов, в более крупные структуры. То есть, осуществляется выход в иную среду деятельности, с операторами более высокого масштаба и мощности. Таким образом, реализуется превозхождение управления и актуализируется задача 1 следующего уровня.

Система управления, построенная без учёта всех трёх задач, обречена либо на функционирование в качестве стабильно работающего ресурса, вписанного в более мощные и организованные структуры, либо на перспективную дезинтеграцию до низших организмов:

Нерешение задачи 1 ведёт к дезинтеграции структуры.

Нерешение задачи 2 ведёт к существованию организма, как стабильного ресурсного элемента среди аналогичных в объемлющей системе.

Нерешение задачи 3 ведёт к ограничению роста мощности в связи с естественным ограничением ёмкости среды, и, как следствие, колебание в окрестности превозхождения, в состоянии подчинённости структурам, вышедшим на качественно высший организационный уровень.

Все три задачи решаются организмом одновременно, но с разной степенью деятельной выраженности в каждый конкретный момент или отдельной перспективе рассмотрения, таким образом являя собой единую троичную задачу, которую можно равносправедливо называть задачей выживания, становления или превозхождения, если фокусироваться на соответствующих отдельных аспектах троичности.

Закон необходимого целеполагания

В кибернетике существует закон необходимого разнообразия Эшби, который определяет возможность осуществления управления через отношение разнообразия регулятора и объекта регулирования. Одна из простых его формулировок такова: «только [большее] разнообразие побеждает разнообразие».

Однако, само по себе разнообразие ещё ничего не решает, иначе миром бы правили амёбы, пара пастушьих собак не управлялась бы с сотней овец, и главным достоинством человека был бы его клеточный вес. Решает степень телеономии (целеориентированной организованности) доступного разнообразия состояний. Организованность здесь может трактоваться, как способность системы производить большее разнообразия состояний/действий с использованием меньшего количества элементов, за счёт эффективного использования связей; целеориентированность относится к способности фокусировать производимую работу относительно системы направлений; и оба эти момента выступают, как целостная управленческая категория.

Потому, необходимым условием осуществления управления следует назвать телеономическое превосходство, и превосходство в разнообразии – как его количественный момент. Закон необходимой телеономии относительно троичной задачи можно сформулировать следующим образом:

  1. Выживает система, телеономически не уступающая среде в некоторой окрестности.
  2. Побеждает система, телеономически опережающая любую систему в некоторой окрестности среды.
  3. Превозходит система, телеономически опережающая сумму всех систем среды в некоторой окрестности.

Организованность системы – функция системы аттракторов, определяющих её эволюцию. Для систем, которые строит человек, во главе угла стоят осознанные или неосознанные цели, определяющие его действование. Потому, в этом случае можно говорить о «необходимом целеполагании», как о ключевом моменте в управлении и противостоянии: побеждает тот, кто способен видеть более далёкие цели, и способен устойчиво двигаться к ним, преодолевая препятствия любого рода. Именно эту устойчивость в движении к цели и называют человеческим духом.

Траектория Русского Мира

Среди русских княжеств, сумевших выжить после ордынского завоевания, Московия стала наиболее успешным проектом, преобразовав избыток внутренней энергии, гумилёвскую «пассионарность», в эффективное экспансионистское движение, превратившись в одну из крупнейших империй мира. Победив в конкуренции со множеством государств, Россия подошла к порогу превозхождения даже имперского уровня. Пик этого экспансионизма – выход человека в космос, который стал возможен только в организации такого масштаба и силы, как СССР, и только потому, что этот колосс не просто вегетативно рос, а ставил перед собой сверх-цели, и обладал несокрушимой волей к их решению. Это была деятельность на превозхождение, деятельность уровня третьей задачи.

Всё, что происходило за этой пиковой точкой – есть процесс дегенерации целей, начиная с кукурузной позиции «догоним и перегоним Америку». СССР некоторое время обладал телеономическим превосходством на глобальной арене, и пользовался симпатиями во всём мире именно потому, что ставил перед собой высшую цель, идеал справедливого и развивающегося общества для всей планеты. Марксистская утопичность сыграла свою роль в хрупкости этого идеала, как и то, что Сталин не смог, а все последующие уже и не хотели переформулировать его в соответствии с новыми условиями и новым знанием. Хрущёвская политика денонсировала преимущество СССР, отбросила высшие цели, превратив их в пустую риторику о сытом «коммунизме к 80-му году», и выставила в качестве главного критерия материальное производство и личное благосостояние – тем приложив «выживательскую» меру к превозходящей системе, и на этом построив управление. Это стало фатальной ошибкой. СССР престал двигаться вовне себя, быть если не экономическим, то идеологическим лидером, и стал искать компромиссы с другими геополитическими операторами, отказавшись от разработки своего плана глобализации. Это была первая дегенерация целеполагания, дегенерация меры, когда управление и деятельность сошли на второй уровень Троичной задачи.

Выживание народа – это первая необходимость. Благосостояние народа – это то, что безусловно требует внимания. Но усечение целеполагания, обрезание уставшей партократической верхушкой далёких целей в пользу близких, привело в перспективе к поражению страны, к её расчленению, культурному распаду и, как безусловное следствие – к ухудшению этого самого благосостояния, и прямой угрозе выживанию. Это то, что раньше называли «продать бессмертную душу»: поменять вековые стремления на мимолётные удобства. Но такой комфорт растранжиривания великого на мелочное не останется в веках, и даже не продлился долго.

Русский национализм, в его сколь-нибудь доброкачественной форме, в настоящий момент озабочен сохранением нации более, чем чем-либо другим. На шкале Троичной задачи видно, что это – самый первый, самый низший уровень работы. Русский Мир упал из космоса в состояние ощетинившегося животного, озабоченного собственной целостностью. Для того, чтобы сохранить внутреннее давление, предлагается сбрасывать энергопотребляющие элементы, вроде Кавказа, Украины, Беларуси, и далее – раздробить русское пространство на несколько республик в целях экономии на централизованном управлении.

При всей опасности, а часто – прямо диверсионной направленности таких решений, это – фактическое состояние Русского Мира, где задача выживания вышла на передний план. Если она не будет решена, ни о чём другом не может иди речь. Поэтому, охранительные стремления, как одна из двух сторон русского национализма, несомненно, имеют важный смысл. Но не все действия, вытекающие из этих стремлений, приведут к цели.

О решении Троичной задачи для русских

Фокусировка только на выживании уже не решит даже вопрос о сохранении нации. Стоя в безмятежном  чистом поле можно постепенно решать все три задачи: построить дом, посадить дерево и вырастить сына. Но Русский Мир не стоит в чистом поле, он находится в состоянии постоянной войны. И находится не на обочине боевых действий, а в самом фокусе атаки, цель которой – полное и безоговорочное его уничтожение, по крайней мере – в культурном и мировоззренческом смысле. Русские слишком опасны, чтобы давать им шанс на выживание в виде, отличном от немой обслуги.

И в этом случае, если ты не побеждаешь, ты погибаешь. Если ты не превозходишь, ты подчиняешься. Нынешний момент не оставляет времени на стратегию «сначала сохранимся, а там посмотрим». Для того, чтобы побеждать и превозходить, русским нужны сверх-цели и сверх-проект, сейчас. Нужен далёкий и высокий ориентир, способный вывести русских из туманов, чащи и болот, в которых мы увязли.

Но русский национализм, в большинстве своих трактовок, как и многие другие национализмы, не имеет сверх-целей. «Высшая задача [для националиста], чтобы Россия стала русским национальным государством.» (Холмогоров, «О русском национализме») Это – целеполагание выживальщика. И потому лучшая доля, которая ждёт русское национальное государство (или несколько – как рассчитывают особо деструктивные деятели) в ХХI веке – стоять выживши, но по стойке смирно у газовой трубы, на том месте, которое им укажут более организованные глобальные операторы. Худшая – не выжить вовсе.

«Атлантический» глобализационный проект активно реализуется, и даже если встречает проблемы на своём пути, способен организованно их решать, т.к. на данный обладает как превосходящим все остальные целеполаганием (проектом глобальной кастовой системы «Золотой миллиард»), так и ресурсом для его воплощения. Ни одно, даже самое сильное национальное государство не сможет противостоять ударам сверх-национального масштаба, для которых уже выстроена проводящая среда в виде глобальной денежной системы или масс-медиа.

Потеря внутренних источников силы и общих целей для Русского Мира выливается уже в дробление внутри себя, в распад географический, политический и культурный. Главным времяпрепровождением стали политические склоки и радение о нуждах политзаключённых; выверенная, стратегически целеустремлённая и уверенная работа – скорее редкость. Без единства различных партий и организаций, озабоченных этническим выживанием, невозможно создать мощный деятельный кулак; но никакое единство не возможно, пока на фоне целей можно разглядеть нужды отдельного человечка. За эти цели можно торговаться. И это – угроза для выживания всем, в том числе торгующим. Сверх-цели бескомпромиссны – у них нет цены, которая может уместиться в личный карман.

Для выживания чехов или румын, возможно, достаточно идеи вида «мы – добрые европейцы». Особенность вызова, брошенного русским, состоит в том, что выживание в локальном масштабе требует превозхождения в глобальном. Оно требует от русских принятия на себя ответственности за судьбу планеты, в виде разработки своего варианта глобализации, по другим, отличным от западных правилам. Русские могут стать флагманом нового мира только потому, что это – единственный для них способ выжить. Для всех остальных вопрос не стоит так остро, и они не находятся в столь поляризованной позиции по отношению к атакующему Западу.

Более того, нужно сказать, что альтерглобализм сам по себе, как некая самодостаточная оригинальность, не имеет шансов, это место уже потеряно и занятно. Для того, чтобы победить атлантическую глобализацию, требуется сверх-глобализационный проект, проект, в котором человек – это не только потребляющее и голосующее, но и во многих смыслах космическое существо.

Такой прыжок между масштабами может быть расценен, как отвлечённая фантазия, в то время, когда «людям есть нечего». И именно для того, чтобы преодолеть расстояние между кукурузой и космосом, здесь выведены несколько ступеней, по которым можно пройти туда и обратно, не теряя целостной картины.

Рассуждая про вызов, брошенный русским, и про необходимость сверх-проекта, следует отчётливо понимать, что при том, что данный проект должен безусловно гарантировать сохранение и здоровье русского этноса, некое силовое или организационное доминирование русских, русский глобальный Рейх – есть вредная утопия. На чисто силовое решение вопроса о планетарном доминировании нет ресурсов ни у кого на планете. Единственный вариант – объединение индоевропейского или шире – ностратического мира, но не под «русской короной», а под флагом Сверх-идеи, который может и должен быть поднят.

Представляется, что решение Троичной задачи в глобальной перспективе для русских заключается в следующем обобщённом организационном порядке:

  1. Выстроить социально-политическую систему, гарантирующую выживание и здоровье русского этноса, вновь способного к производству внутренней энергоизбыточности.
  2. Стать частью и одним из ядер северного континентального единства, объединяющего как минимум Европу и Россию.
  3. В составе этой арктической континентальной общности, как часть индоевропейского мира, реорганизовать планету для построения справедливого и развивающегося глобального общества.

Для русского национализма этот порядок никак не означает отказ от деятельности на сохранение этноса и нации, но означает принятие стратегической установки на существование и развитие в глобальном масштабе.

Про неуказывающий указатель

Из беседы

[info]alisarin: «Не указывающий ни на что указатель — есть он или нет?»

Развитый конструктивизм скорее должен если не запретить квантор существования, как чисто спекулятивный, то уж снабдить его изрядным количеством параметров. Потому, с таких позиций я объявлю ваш вопрос некорректным.
Сужая ракурс, я бы сказал, что «неуказывающий указатель» или какое-нибудь «несодержание» — это интеллектуальная заглушка, нужная для того, чтобы разум не спотыкался о внутренние противоречия, вызванные неизбежными слабостями синтаксиса. Наверно, первой из таких заглушек, стало понятие нуля. «Сколько яблок в корзине, в которой нет яблок?»

Например, есть корректная синтаксическая конструкция «указатель указывает на указуемое», а есть метод развития текста добавлением приставки «не» куда не лень. Почесавшись, сооружаем конструкцию типа «указатель НЕ указывает» или «НЕуказатель указывает» и впадаем в ступор, т.к. в правой части уравнения непонятно что поставить — в нашем синтаксисе ничего нет, и феноменология молчит. Потом додумываемся до того, чтобы поставить там значок Х и успокоиться на этом. «Неуказывающий указатель указывает на Х». Уфф.

То бишь, если для неких интеллектуальных построений вам нужна синтаксическая конструкция «неуказывающий указатель» — таки берите пользуйтесь. Как это отразится на вашей практике — вопрос более широкий. А есть ли он, нет ли его — это сугубо мелкие синтаксические трудности.

Второй аспект, про «содержательность указателя» и «содержательность указуемого».
Указатель, как артикуляция, есть энергетический факт. Его можно наблюдать и  исследовать. Даже абстракцию «указатель» и слово «указатель», как указатель на абстракцию «указатель».
В то же время, телеология указателя, как действия, есть управление вниманием наблюдателя. Т.е. переключение модуса внимания с энергетического факта «указатель» на другой энергетический факт — «указуемое». Невыполнение данной работы отрицает само телеономическое присутствие указателя — он перестаёт выполнять свои функции, становясь в свою очередь объектом фокусировки в курсе другой деятельности. То бишь, когда мы начинаем изучать то, что только что было «указателем на указуемое», указатель, как телеономическая и конструктивистская единица, исчезает.

[info]igor_dzhadan: Контрпример [для указателя, лишённого содержания]: философское представление о мире, как о Едином, в котором разделения на предметы на онтологическом уровне не существует.

Указатель «Единое» есть указатель предельной общности, и лишить его содержания можно только потому, что в рамках некоторого замкнутого рационального пространства этот предельный состав нельзя отличить от другого набора. Если рассматривать уже именно «представление», как непосредственный опыт и процесс человеческой деятельности, а не его оторванный «от почвы» философский результат или метку с этим связанную, то «единые» можно различать уже как частные когнитивные модусы, различные в силу различного опыта операторов. Но для такого манёвра нужна внерациональная опора, иначе рекурсия не даст выбраться из ревербераций текста: всегда будет присутствовать искушение создать виртуальный мирок n+1.

* * *

«На самом деле», или «объективная реальность» — это одна из интеллектуальных заглушек, вроде понятий нуля или бесконечности. Это попытка обобщить разные личные (субъективные) когнитивные модусы в один модус (объективный), т.к. с такой абстракцией во многих случаях удобно работать. Эта абстракция предельна, в том смысле, что дальнейшее обобщение невозможно в данном синтаксисе, десигнация рекурсивна на некотором наборе таких же предельных терминов, а денотация вырождается. Остаётся только деятельный жест-интерпретанта, но он невербален.»Единое» — это отказ от различения с констатацией [недифференцированного] существования, в отличии от «нуля», где этот отказ сопровождается констатацией НЕсуществования. То бишь, указатель «единое» обладает предельным содержанием, но констатировать его «отсутствие» (как предложили вы в «контр-тезисе») можно лишь через неразличение с меньшего уровня абстракции.

Возраст либерализма

Из сомнительных и сырых черновиков к «Либерализму и дисциплинарной модели»

 

Необходимо указать место либерализма на цивилизационной траектории. Можно начать с простой метафоры. Процесс эволюции общества и процесс эволюции человека структурно соотносимы, и могут рассматриваться, как итерации одного и того же фундаментального кибернетического фрактала. (Аргументацию этого утверждения оставим за пределами изложения.) Поэтому, ряду возрастов человеческой жизни, каждому из которых соответствует особое состояние психики и сознания, можно с осторожностью сопоставить ряд эволюции общественного сознания. С осторожностью, ибо и «личное» и «общественное сознание» — слишком разнообразные поля состояний, чтобы можно было без потерь смысла сводить их к единственной модели. Однако, следующий пример призван лишь очертить траекторию в простых терминах, а не дать объемлющую характеристику всей огромной совокупности процессов.

Рассмотрим несколько произвольных характеристик для первых фаз взросления человека:

Эволюция человеческой личности
Младенчество и детство Юношество
(переходный возраст)
Молодость
Материальные отношения с родителями Полная зависимость Полная и почти полная зависимость [Почти] полная независимость
Принятие решений В рамках родительской воли Подростковый бунт за право самостоятельности [Почти] самостоятельное принятие решений, в результате позитивного результата самоутверждения
Мировоззрение Определяется родителями Бунт за право иметь собственный, отличный от родительского, взгляд на мир Завершение бунта, и часто – возвращение к устойчивым родительским правилам, с незначительными вариациями
Ответственность Оценивание, наказание и поощрение со стороны родителей Родительское регулирование ослабевает, приходит осознание личной ответственности за свои поступки в социуме Личная ответственность
Семья Зависимая часть семьи Фактически – болезненное отделение от семьи Создание собственной семьи в качестве родителя
Организованность поведения Следование порядкам родителей Разрушение порядков, хаос поведения Нахождение собственного стиля поведения
Социальные нормы Подчинённость чужим правилам Нарушение правил Создание собственных правил или принятие социальных норм
Творчество Обучение приёмам в русле обучения Обильное экспериментирование, творческий период Стабилизация творческой активности в наиболее успешных формах

И сравним этот ряд с подобным рядом для общества:

Эволюция социума
Рабовладение
и крепостная зависимость
Либерализм и модерн Поздний либерализм,
постмодерн
Материальные отношения Рабский труд, кабальные условия Свобода предпринимательства и контракта Свобода с ограничениями, налагаемыми корпорациями и государством
Принятие решений В рамках главенствующей авторитарной воли Борьба за права человека, демократические институты Политический театр, экспроприация прав олигархией
Мировоззрение Подавление главенствующим авторитетом Борьба за свободомыслие, свобода совести Контролируемый олигархиями масс-медийный плюрализм
Ответственность Оценивание, наказание и поощрение со стороны власти Осваивание личной ответственности Перекладывание ответственности на социальные институты, социальные гарантии
Дифференциация социума Деление на рабов и хозяев, жёсткая иерархия Стремление к равенству, отрицание иерархии и власти, анархия «Толерантность», как часть политического театра
Социальные нормы Следование жёстким социальным порядкам (родовым, религиозным, кастовым и пр.) Атеизм, поиск новых нравственных форм и социальных порядков Фиксация «демократического устройства», как единственно верного способа, либеральный фундаментализм
Творчество В рамках приемлемого традицией Отрицание традиции как архаики, поиск, авангард Постмодернистское искусство, реверберация традиции и  модерна

Очевидно, что гомологичная часть личной эволюции, соответствующая либерализму, есть переходный возраст – возраст освобождения от диктата родителей и творческого взлёта. Каждому человеку, и обществу, как сверхсумме индивидуальностей, рано или поздно потребуется вырваться из состояния подчинённости в состояние творческой свободы.

Поздний либерализм, постмодернистское общество, в рамках такой аналогии вошло в период «кризиса среднего возраста», когда подростковые мечты уже воплотились, получен некоторый опыт и зрелость, достигнут определённый материальный успех и закреплён социальный статус, но всё это теряет смысл и ценность – происходит потеря целесообразности. Выход из кризиса – в обретении нового смысла жизни, стоящего выше и дальше того, что казалось ценным во времена подчинённости «архаичным» традициям, родителям и диктаторам . Нынешний цивилизационный кризис – есть процесс пересборки структуры целей, получение и осознание новой задачи, которая придаст смысл дальнейшему существованию цивилизации.

Траектория либерализма

Из сомнительных и сырых черновиков к «Либерализму и дисциплинарной модели»

 

Либеральная телеология есть структура целей человека, борющегося за утверждение собственной индивидуальной границы в эмоциональном, интеллектуальном и деятельном пространствах; за утверждение отличия индивидуального эго от коллективного и божественного; за обретение Права – легитимация в глазах общества возможности самостоятельного личного действия; за проявление индивидуальной воли, способной отличаться от утверждаемой общественными или религиозными порядками. Либерализм вырос, как отрицание и превозхождение рабства, доказав, что общества свободных людей гораздо более продуктивны, чем общества рабов.

1.       Право индивидуального духа распоряжаться собственным телом и его продолжениями в материальном мире, вытекающая отсюда концепция частной собственности.

2.       Свобода творчества, предпринимательства и контракта: возможность самостоятельно выбирать место и форму приложения личных производительных сил.

3.       Ценность личности и продолжений эго в эмоциональном пространстве: «уважение» к тому, что этой личности эмоционально дорого, «толерантность». Конфигурация отношений в обществе, облегчающая болезненные трения между особями, возникающих ввиду массы растущих эго, конкурирующих за наличие «особенной» части любого пространства.

4.       Свободомыслие: установка на свободу форм мышления в совокупности с «терпимостью» к конкурентам в интеллектуальном пространстве, виду растущего разнообразия «форм мышления» и конкуренции за присутствие в более узком (относительно этого разнообразия) общественном фокусе внимания.

Разного рода коллективистские доктрины, такие как социалистическая и коммунистическая, есть вариации либеральной идеи, в которых личное эго заменено на коллективное эго. Точнее говоря, конфигурация ценностных регуляторов общества больше смещена в область, где  коллективные ценности имеют больший вес, чем индивидуальные, в принятии деятельных решений. Социальный либерализм нехотя жертвует частью индивидуальных прав ради равновесия общества, национал-социализм – охотно жертвует многими правами в пользу развития нации.

Либерализм явился, как отрицание тоталитарного диктата иудейского бога-отца со стороны бога-сына, обращающегося лично уже не только к пророкам, но и дарующего каждому «рабу божию»  индивидуальное спасение. «Освобождающее от греха», либеральное учение Иисуса Назаретянина, оказалось наиболее востребованным именно в среде рабов, и по сей день несёт на себе укор в «рабской морали». Возможно потому, что хозяева этих рабов, занявшиеся институализацией популярной религии в обществе, были настроены на превращение популярной освобождающей идеи в ещё один механизм управления массами. Церковь сумела успешно совместить и оформить в канонах эмоциональную привлекательность с организующим социальным насилием.

То же самое произошло и с другой инкарнацией идеи освобождения, с тем, что мы и знаем, как классический протестантский либерализм, ставший в процессе совершенно светским, и его продолжения. Место церкви здесь заняли «демократические институты»: парламенты, партии, президенты, с тем же результатом в отношении фактической свободы – она была организованно экспроприирована.

Конспект к «Либерализму и дисциплинарной модели»

Основные посылы статьи:

  1. Либерализм не есть вершина социальной эволюции, но лишь частная и проходная модель общественного устройства, со своими ограничениями в применимости.
  2. Либерализм — важная часть социальной эволюции, место взращивания ответственного отношения в иерархию из безответственного через практику свободы.
  3. Вводится модель, где под «либерализмом» подразумевается абстракция низкой дисциплины, и эта условность не распространяется на всё многообразие мировых реализаций либеральной идеи. Ему противовоставляется «дисциплинаризм», но эта пара нужна лишь для обозначения экстремумов на дисциплинарной шкале общественных устройств.
  4. Вводится метрическое пространство, в котором могут быть собраны различные дисциплинарные модели, и предлагается иллюстрация.
  5. С использованием данной модели предлагаются следующие положения:
    1. мобилизация (повышение дисциплинарного тонуса) — необходимость временного/исторического момента;
    2. необходимость учитывания этнотерриториальной специфицики при вычислении дисциплинарной модели;
    3. необходимость различения эволюционного состояния человека и общества.
  6. Высказывается положение о возможностях достижения консенсуса в пост-советском (либерал-контрберал) дискурсе.