Архив метки: reduktsionizm

О новом сознании и новой науке

Наука, в том виде, как она существует по крайней мере в последние 2-3 тысячи лет, и как она в течении этого времени стремиться себя определять, есть рациональная дисциплина, которая занимается обобщением фактов восприятия без рефлексии целей восприятия.

Накопление «эмпирических фактов», суть впечатлений от мира, и отражение их на поле рациональных порядков, суть «идей», отвечают на вопрос «что мы воспринимаем?» Вопрос «почему мы воспринимаем?» может получить ответ в виде длинной механистичной цепи из каузальных звеньев, но в редко достигаемом пределе упирается в вопрос «зачем мы воспринимаем?», на который отвечали только религиозные деятели – в самом общем, как пальцем в небо, виде.

Фундаментальный, ключевой принцип, на которым строилась цивилизация и человеческое сознание в уходящей эпохе – аналитический метод, построение относительно простых порядков из «независимых переменных», то бишь накапливание кусочного восприятия и последующие восстановление некой целостности из отдельных впечатлений, для которых подразумевается взаимная изолированность. Понятие числа, природу которого Пифагор возводил к метафизике, есть ничто иное, как одна из реализаций этого принципа. Перцептивная механика сжатия большого разнообразия восприятия в малое (как тысяча единиц «1+1+…+1» запросто заменяется на компактное «1000»), где первое и второе определяются как «тождественные» и «равные». Математика развила тривиальную доступную сознанию дифференциацию «объект-фон» в сложнейшие конструкции, но простой символ «=» всё равно трансцендентен всему этому огромному пространству, и избегает пристального внимания. Ценность логической системы остаётся вне определения, здесь уроборос феноменологий кусает себя за хвост замком «объективной реальности»: «если мы воспринимаем, это существует; если это существует, значит мы должны это воспринимать».

При всей своей применимости в относительно простых случаях, редукционизм беззащитен как перед количеством восприятия, так и перед сомнением в «независимости» переменных. Эта проблема, кризис аналитического метода, которую высшие научные теории идентифицировали не менее полувека назад, подталкивает науку к введению новых принципов понимания мира, которые иногда или часто именуются «холистическими».

Но и с этим пониманием, наука, следуя тяжёлой инерции редукционизма, всё ещё стремится определять эпифеноменальные понятия, такие как «аттрактор», «порядок», «эквифинальность» или «эмерджентность» через суммы отдельно воспринимаемых частей. Для идентификации метеорологических аттракторов, с декларацией эквифинальности сегодняшней погоды, нужны тысячи точечных замеров и искусство связать их. Мышление нуждается в «доказательстве», в сочленении разрозненного легитимным способом, так же, как и прежде – и это не считается препятствием; при этом, с ростом этой разрозненности всё сложнее поддерживать непротиворечивость конструкции, сводимой к освящённой веками, неприкосновенной аксиоматике и логике. В десятках определений понятия «системы» звучит выражение озадаченности перед лицом неуловимой согласованности поведения разнообразных компонентов. Борьба с этой сложностью ведётся чаще с помощью вычислительной brute force, с надеждой создать brute overpower.

Аттрактор эпистемологического процесса, частью которого является и появление термина «аттрактор», должен предполагать какое-то решение. Однако, он недосягаем посредством этого линейного движения, так же как у=1/х не достигнет своей асимптоты у=0, при сколь угодно большом значении х.

Этот аттрактор, следующее состояние сознания и науки, переход к которому может состояться только катастрофически, состоит в том, чтобы видеть и понимать мир не как организованный набор впечатлений, а как пространство целей. Мир должен стать не только Впечатлением, но и Целью.

Представление Цели в терминах восприятия нужно для того, чтобы разум включился в работу. Вызов времени состоит в том, чтобы осознать, что человек – не есть только разум. Так же, как когда-то он осознал, что он не только тело и не только чувство. Дифференциация Цели в цели, построение иерархий и сетей, как и сама семиотика «Цели» – это аналитический уровень, который должен быть параметризован извне рацио и без его участия.

Человеческая воля, дух, проявляющий себя в целеустремлённом действии – это то измерение человеческого осознания, которое требует как новой ступени организованности, так и нового способа концептуализации, лишённого мистичности. Особенность нового подхода должна состоять в изначальной холистической установке, которая в силу своего предельного характера выведена за пределы определений, что даёт новое качество; так же, как принципы восприятия, возможность различать и целеполагание этого процесса выведены за рамки аналитического метода, в рационально неконтролируемую область. Новый подход должен работать в целеполагании Вселенной и с целеполаганием Вселенной, без необходимости настаивать на наличии цели, целостности или с сомнительной рекурсией определять предельные понятия вроде «системы»; есть нужда в использовании аксиоматично присутствующей, осознаваемой и наблюдаемой целостности большой окрестности для решения задач малой окрестности и наоборот. То, что необходимо выведено за рамки рацио, должно быть выведено осознанно и оставаться под контролем.

Осознание целей – есть осознание частных мер порядка, который должен быть установлен в окрестном хаосе. Достижение целей, чем является любое [целенаправленное] действие – есть установление порядка, целесообразное устранение меры разнообразия состояний в данной окрестности. Аналитическая теория констатирует хаос, холистическая теория констатирует его целостность. Новый подход, телеономическая теория, должен производить императивы порядка, которые с одной стороны не нуждаются в констатациях, с другой — используют любые констатации для достижения цели.

Именно поэтому, любая теория нового поколения не может существовать, как чисто интеллектуальное упражнение. Телеономическая арифметика должна начинать не с тривиальных различений, а с тривиальных но живых решений, встроенных в непрерывность между Хаосом и Порядком, Землёй и Небом – экстремумами собственной эволюционной ориентированности; с простых проекций целей в рациональные конструкции, не рассекающие целостность вселенского движения на границе человека.

Что такое атомарное упорядочивание Вселенной? Как эти атомы сопрягаются в оркестровку движения галактик? Где место для следующего решения? Спекулятивные ответы на эти вопросы, выстроенные в рамках аналитического подхода, грешат антропоморфизмом, который пытается загнать бесконечную Вселенную в рамки обобщений, доступных собственному рацио; деятельный ответ не предполагает доказательств, т.к. сам есть утверждение достигнутой цели в ткани мира, и не человекоподобен, т.к. сам и составляет и включает всего человека действующего.

Новая генерация людей должна видеть цели, осознавать Намерение с той же ясностью, с какой нынешнее поколение различает вывески супермаркетов. И иметь рациональные инструменты, соответствующие этому целостному состоянию человеческого сознания. Только в таком состоянии разум может выбраться из тупика информационного перенасыщения, избежать опасностей консциентальной войны, манипуляций интерпретационными правилами и пройти через завораживающие фокусы всё более реалистичных виртуальных миров. В состоянии, когда человеческое действие в первую очередь определяется не набором впечатлений, не текущим перцептивным полем ако «наблюдаемой реальностью», не правилами социального конструирования второго из первого, а целостно осознаваемой структурой целей, которая в своём деятельном модусе только и может назваться человеком, если это понятие хоть что-то значит.

К вопросу о целесообразной идентификации

datcanin здесь: «раздробленнасць ідэнтыфікацыі» — гэта ўжо з вобласьці псыхіятрыі нешта, а не ідэнтычнасьці…

Идентификация была монолитной разве что в первобытных и племенных обществах. На данный момент, личность живёт на пересечении десятков частных идентификаций. Задача стоит в том, чтобы совместить их в рамках индивидуума без потери стабильности психики и без потери социумом управляемости индивидом. Лекарство простое — превратить хаотический и противоречивый идентификационный ряд в телеономическую, целеориентированную иерархию идентичностей.

Тривиальный пример непротиворечивой иерархии идентчностей: «Я — минчанин; я — беларус; я — европеец; я — человек Расы».

В связи с тем, что мы давно живём на пересечении множества тривиальных идентичностей, зачастую конфликтующих, например «я — балт» но «я — беларус», что рождает сложные компромиссные формы а-ля «я — ославяненный балт» и пр. С необходимостью принятия человеком непротиворечивой идентификации связана борьба за имена: «мы — триединый русский народ!», «нет, мы — литвины!», «нет, мы — европейцы!», «Вильня — не литовский, а белорусский город!» и пр.

Это происходит из-за того, что непротиворечивость идентификации связывают исключительно с единственностью принимаемого/налагаемого этнонима или прочего -нима, а порядок «единственности» предполагает исключение всех остальных имён. Эта манера мыслить называется «редукционизм» и берёт начало из аристотелевой логики, где «истина» в том, что «А не равно не-А», а поиск «истины» имеет смысл. Для людей со сравнительно слабыми интеллектуальными возможностями, и для простого мира, каким он был ещё несколько сотен лет назад, такая простота работает удовлетворительно в большинстве случаем. Наше время требует других подходов.

Решение задачи — в изменении механики самого паттерна идентификации, а не просто в «правильном» переодевании меток, или диковатом скрещивании бульдога с носорогом.

Метод выхода из ступора, по крайней мере, на уровне проектирования идентификаций, на методологическом заключается в позднем и явно-целесообразном связывании идентификационных меток с характеристическими комплексами моментов поведения. Это вкратце значит, что во-первых, артикуляция наложения метки являет собой процесс управления сознанием слушателя. Во-вторых, что связывание места, личности, группы людей и прочего с идентифицирующей меткой происходит тогда и так, и только тогда и так, когда и как того требуют текущая ситуация и цели, в рамках которого ситуация изменяется ответственным оператором.