Архив метки: etnichnost

Север, необходимое будущее

Опубликовано в альманахе «Сiвер» №1/2013

1        Новая большая цельность

За последние тысячи лет жизненное пространство, которым человек может сознательно управлять, выросло от родового и племенного до трансконтинентального и глобального. При том, что демографический и технологический рост движется вверх по экспоненте, качество и человека, и общества не поспевает соответствовать этому количеству. Человек оказался плохо готовым к грамотному управлению тем масштабом, который на который может сейчас влиять. Мы получили в управление новую большую цельность — огромные территории, большое количество людского и материального ресурса, быстро растущее количество внутренних связей. Но в то же время национальные лидеры мыслят категориями сельских общин, глобальная политика вершится торгашами, а толпа настаивает на приоритете решений профанического большинства.

Этот факт – не повод для сожалений, так же как происходящий эволюционный форсаж – не есть человеческая прихоть. Непростая ситуация разрыва между стоящими задачами и наличными способностями – это результат большого усилия прошлого и великий вызов для будущего. В том состоит наша ответственность, чтобы подтянуть качество человеческого мышления, качество общественной организации, качество глобального взаимодействия до уровня, адекватного пространству нашего нынешнего существования. Когда одно нажатие кнопки может означать планетарный ядерный пожар, эта ответственность становится смертельно важной. Отрицание её означает уничтожение человечества, или по меньшей мере падение его до первобытного состояния, с вычёркиванием миллиардов человеко-лет цивилизационного опыта.

Человек – часть природы, и вся человеческая деятельность – неотъемлемая часть эволюции биогеоценоза планеты Земля. Биосфера всегда была и остаётся цельной. Человеческий мир же был долгое время разорван на лоскуты, которые развивались обособленно в различных частях континентов. Сейчас эта ситуация изменилась. На планете больше нет сколь-нибудь заметных обществ, свободных от прямого влияния глобализации или от её громкого эха. Для того, чтобы понять этот новый мир, нам нужно измениться. Возможно, измениться ещё больше, чем изменился проточеловек саванны с постройкой города. Новая большая цельность неумолимо срастается, но при этом многие старые формы человеческого сознания, многие устойчивые социумы прошлого распадаются, ибо не могут существовать в будущем, и не переживут переход.

Мы должны построить другой, будущий мир из тех элементов, на которые распадается мир настоящий. Этот мир неизбежно глобален, неустранимо разнообразен, агрессивен и конфликтен. Но это тот мир, в котором мы должны жить и строить. И мы не можем строить без цели, идеи и плана – это будет отрицанием себя, как целеустремлённых и разумных существ.

2        Разворот взгляда

Чтобы выжить и победить в этом мире, мы не может более жить прошлым – и его обидами, и его победами. Созерцая раздробленное прошлое, нельзя увидеть целостность будущего; рассматривая его, мы можем видеть историю – следы кого-то, кто идёт. Но такое созерцание никогда не покажет нам того, кто эти следы оставляет, ибо в созерцании мы всегда опаздываем.

Мы привыкли думать о будущем, так же, как о прошлом; привыкли видеть будущее в рекомбинациях уже увиданных образов; будущее для нас – это вариант прошлого, вынесенный вперёд. Оценки, анализ, прогнозы – так конструируют прошлое, которое может ещё случиться. Этот метод работает, когда время относительно однородно, ритмично, закономерно. Но мы прибыли к рубежу, когда старые законы отменены. Ритм изменяется. Время не будет таким, как ранее.

За приоритет в толковании истории идёт ожесточённая война. Победа в ней имеет для кого-то смысл только потому, что слишком многие определяют будущее через прошлое. Но в этой войне настоящим победителем сейчас выйдет не тот, кто переспорит или перекричит оппонента, а тот, кто сможет творить будущее не смотря ни на что, из любого прошлого.

Континентальный, а тем более — глобальный мир слишком велик, чтобы иметь одно-единственное мировоззрение и соответствующую ему интерпретацию истории. Попытки привести миропонимание к единому стандарту – это насилие, которое всегда сопровождается войной. Мы не можем больше драться за историю. Это безумие. Мы должны использовать всякое и всё прошлое для построения будущего. Любые версии прошлого должны быть не унифицированы и приведены к единому стандарту, как предполагали монархические, коммунистические и либеральные деспотии прошлого и настоящего, но должны быть очищены, ректифицированы в своём состоянии, чтобы своим присутствием они давали силу и тем людям которые их придерживаются, и всей новой целостности человеческого общества.

Мы не можем так же ограничиться жизнью в настоящем, хотя именно состояние человека-однодневки наиболее выгодно обществу тоталитарной раздробленности, которое отгораживается от своей агонии морфинами мелкого и сиюминутного потребительского счастья. В нахождении будущего ничто не поможет смотрящим в историю, кроме разворота взляда и разворота человеческой воли.

3        Необходимое будущее

Вызов нынешнего времени состоит также и в том, что мы не можем более жить прогнозами или надеждами на будущее. Это потеря инициативы, чревая потерей судьбы. Требование момента – сделать основной категорией языка и действия должное время, которое определяет не возможное, а необходимое будущее.

Категории вероятности имеют мало смысла для тех, кто безусловно намерен воплотить свою волю, расчертить будущее намерением и придать ему форму поступками. Даже самые проницательные созерцатели не выходят из инертной массы, которая всегда стремится к покою. Созидающий же приводит её в движение, потому наблюдает не сущее, а должное. Микеланджело не был бы великим скульптором, если бы, глядя на камень, он видел только мёртвый камень, «объективную реальность» настоящего; но он мог видеть в камне должную реальность будущего, красоту, которая становилась очевидной для остальных благодаря его воле и таланту. Действующий знает цели и видит намерение, и окружающее для него есть строительный материал, холодный или горячий, поддатливый или враждебный, но в любом случае подлежащий обработке.

Прошедшее время, настоящее время, будущее время должно быть дополнено должным временем. Мы должны намерить будущее, приказать его и исполнить его. Все колоссальные запасы словесной руды, которые произвели умные и неумные, образованные и неучи, дипломированные и маргиналы  – всё это должно быть переплавлено в несколько правильных решений, и отвердеть в нескольких настоящих и судьбоносных поступках.

Действительный разворот в будущее – ключевой момент. Он переопределяет многое. Из слепца, который пытается разглядеть будущее в тенях минувшего и оставшихся от предков артефактах, человек превращается в место настоящей реализации древней и непреходящей воли, устремлённой вперёд.

В человеке есть всё, чтобы совершить правильный поступок. В этом ему помогают предки просто потому, что он суть их продолжение; в его генах утвердился опыт тысяч поколений – резерв, ждущий вскрытия безусловной необходимостью. Его ведут боги просто потому, что человек суть место их низхождения в земной мир, так же, как бог есть направление возхождения человека в мир высший.

4        Север

Необходимое будущее принадлежит тем, кто укоренился в нём своим намерением. Две тысячи лет назад Рим был так же велик и страшен, как либеральные деспотии и трансконтинентальные олигополии современности, но у его блистательных жителей было только большое прошлое, освещённое великой волей предков, и короткое настоящее их угасающих мелких стремлений.

Для того, чтобы выстроить далёкое будущее, требуется высокая цель. Её высота должна быть способна определить и узаконить ту форму жизнеустройства, которая встанет и будет стоять на нашей части планеты в течении следующих веков. Потому, нам нужен «Север», как лаконичное, но объемлющее понятие для того места, которое мы строим – своим стремлением и своим действием.

Имя «Север» — это имя Гипербореи, священной страны, где, как считали греки, жили люди, рождённые из крови титанов. Это имя страны, где человек, созидая сверх себя, становится выше, становится сверхчеловеком. Именно поэтому, Север, как место, топос, в первую очередь существует в топологии духа и целеустремлённости, и только потом, как производное, в топологии этнического или географического пространства, в котором живут люди, несущие в себе этот дух.

Север был и будет всегда. Как намерение, он существовал в наших предках и будет существовать в потомках. В трудах и войнах пращуры создавали кирпичи и строительные блоки, из которых Север должен быть построен. Сейчас эти элементы должны быть гармонично соединены в целое, в планетарное здание – дом для Человека Севера.

Север есть необходимое будущее глобального масштаба. Нынешние технологии сделали мир чрезвычайно тесным и обособленность любого общества на своей территории более невыполнима; все влияют на всех. Потому, меньший масштаб остался в прошлом, будущее меньшего масштаба для человечества возможно только как результат катастрофы. Нам нужен безусловно глобальный и безусловно здоровый порядок; κοσμος необходимого будущего, для которого χαος настоящего есть бездна, из которой он рождается.

Север вчера – это множество разнорозненных событий, произошедших на особой магистрали бытия; множествео идей, сходящихся к одному полюсу; и множество обществ, стремившихся вырасти над собой и, сплачиваясь в противостоянии, достичь единства.

Север сейчас – это способ намеревать это единое будущее и способ целостно мыслить о нём. Это образ нового мира и безусловное право создавать его на руинах и из осколков старого. Это живая красота будущего, которую мы видим в мёртвом камне настоящего.

Север завтра – это порядок жизни разнообразных этносов, разноуровневых обществ и разноскоростных экономик в общем организованном и ориентированном пространстве. Необходимое, должное и неминуемое будущее для миллиардов людей, кто жил до нас и будет жить после нас; тех, кто своим действием, своей жизнью утверждал и ещё утвердит его безусловное присутствие.

Каждое поколение в ответе за свою часть работы. Те, кто «живёт только одну жизнь», до которой – тьма, и после которой – хоть потоп, действительно живут только одну жизнь. Это – человеческий мусор, они не в ответе ни за что. Мы же живём сотни жизней, и потому отвечаем за каждый свой прожитый день, как за звено в цепи, от которой требуется прочность.

5        Восток и Запад

Север превозходит противостояние Запада и Востока, но не устраняя, а объемля его. Так же, как паровая машина объемлет извечное противостояние воды и огня, превращает их взаимоуничтожение в полезную работу.

Север сводит воедино должное, но остаётся разнообразным в сущем. Величие и размах Северного Единства охватывает разнообразные территории, для жизни на которых нужны разнообразные люди. Противостояние Востока и Запада неустранимо, как неустранимы местные противоречия, возникающие на границах соприкосновения разных людей Севера. В этих малых противостояниях растёт главная ценность Севера – человеческий опыт и человеческий дух. Может ли дух вырасти без этого противостояния, в блаженном спокойствии? Разве что, только дух нежного цветка. Но нежные цветы не могут покорить ни пустыню, ни Арктику, ни Марс.

Любая попытка объять ойкумену неким единством – это стремление выстроить Север. Многие народы и общества пытались это сделать, но ни одна предыдущая попытка не могла завершиться успешно. Север не может быть построен исключительно силой оружия, как Первый Рим, или быть проектом одной преуспевшей нации, как Третий Рейх. Проект «золотого миллиарда», продвигаемый обезумевшими глобальными торговцами, так же не станет Севером, хотя именно эти торговцы и предприниматели создали ту планетарную связность, без которой северное единство невозможно.

Север нуждается в высшей потенции человеческого духа, с высоты которой человеческая личность малозаметна. Эту высоту нельзя заменить никакими аристократическими манерами, интеллектуальным изяществом или архитектурным совершенством, привязанными к индивидуальной, а равно и коллективной личности. Без стержня высшей и чистой, сверхчеловеческой целеустремлённости пространство такого масштаба не может устоять. Меркантилистские цивилизации и на Западе, и на Востоке, пытающиеся сейчас переторговать и перезахватить Землю, не имеют и не могут иметь такого стержня. Именно высшая, превозходящая цель и устремлённый человеческий дух являют собой удерживающую силу, катехон христиан, защищающую мир от прихода Антихриста – от внешнего Хаоса. Но так же, он являет и растущую, агрессивную силу, силу Космоса и порядка, со своей стороны наступающую на Хаос.

Именно высшая целеустремлённость, как неустранимая, хотя обычно, малозаметная часть сознания людей, в сумме даёт существование Полюсу.

6       Полюс

Полюс – это место, существующее только в должном времени. Как α Малой Медведицы, недвижимая опора во вращающемся мире, Полюс определяет цель — всегда видимую и имеющую смысл; исполнимую – что значит, что в любом месте можно сделать шаг, ведущий к ней; но недостижимую, потому как всегда превозходит любую возможность, и любую ошибку.

Полюс – это метафора сверх-цели; точка, где должны сойтись пути всего человечества, даже если они никогда не сойдутся. Это недостижимая точка в Небе, куда нужно направлять стрелу человеческого духа, чтобы она достигла далёкой цели на Земле.

Полюс – это направление эволюции любого человека и любого общества, если эта эволюция произходит; он определяет направление движения к совершенному, к превозходящему и высшему. Если человек Севера может мыслить нечто, что считаем для себя должным и высшим состоянием – то в этой мысли проявляется наш врождённый компас, указующий на Полюс.

Каждый из людей Севера, ориентируясь по своему духовному компасу, в зависимости от дальности своего видения, находит проекцию Полюса где-то на своём ценностном горизонте. То самое ценное для человека, что определяет высший порядок его поступков, возможно по отдельности суетливых и сиюминутных – это направление на Полюс.

Высшие ценности маленького человека могут заключаться в тривиальных вещах – личной безопасности, удовольствиях, детях, богатстве. Но культуры и цивилизации вырастают далеко за такие личные пределы. Те высшие ценности, те предельные цели, которые мы можем видеть в отношении всего человечества – это общий указатель на Полюс.

7       Неравенство

Глядя на планету из космоса можно видеть, что она красива. И она красива именно потому, что разнообразна; благодаря тому, что есть сухие пустыни, есть богатые леса, и есть широкие степи. С высоты роста человека, умирающего от жажды среди песков, можно сказать «пустыня плоха», но наблюдая за тысячелетними циклами мы видим, что пустыня – это неизбежность, необходимость и место особой эволюции.  И потому, глядя на народы планеты с высоты Полюса, мы не можем сказать «этот народ плох», потому как мы все находимся на местах, определённых природой, и дополняем друг друга даже тогда, когда убиваем друг друга. Но в то же время, так же как глядя на географическую карту, мы видим, что есть северные и южные территории, на эволюционной карте так же есть народы, стоящие на разном удалении от Полюса.

Никто не может находится на Полюсе, но всегда можно определить, кто стоит ближе или дальше от него. Пространство вокруг Полюса, ближайшее к нему, мы и называем Севером. Север – местодействования людей, которые более всего преуспели в движении к Полюсу. В настоящем – это народы, которые определяют правила глобального порядка, и стоящие на переднем крае борьбы за Космос.

Полюс, о котором мы говорим, определяет порядок. В отличии от хаоса постмодернистского мира, с его мёртвым субъектом и ризомой, где всё равно остальному, в этом пространстве есть мера, которая побеждает хаос и своим присутствием создаёт порядок – Космос. Эта мера состоит в различении силы человека или общества, в различении эволюционной ступени, на которой они стоят или могут стоять.

И согласно этому порядку видно, что есть народы, которые растут быстрее, разсуждают мудрее и потому строят выше. Есть народы, которые за тысячи лет тяжёлой работы вышли в космос, а есть те, которые те же тысячи лет всё так же живут собирательством плодов. Присутствие Полюса, необходимость, которую он сообщает, и наша способность различать, говорят нам, что эти народы не равны, как неравны пустыни Африки и заливные луга Днепра.

Неравенство людей и неравенство народов – это неравенство силы. Сила даёт возможность, но так же налагает ответственность. Народ Севера, обладающий наивысшей силой, и потому стоящий на вершине планеты, несёт и высшую ответственность за неё. Часть этой ответственности – забота о сохранении планеты, общего дома для всех; другая часть – движение к Полюсу.

Использовать это неравенство силы для того, чтобы уничтожать других – это удел незрелых. Человек Севера созрел для того, чтобы использовать своё превозходство для того, чтобы помогать остальным расти. Но эта помощь должна быть помощью ответственного ответственному, а не спонсирование  дегенерации, как её понимают в нынешней умирающей Европе.

Покорение Космоса – сверх-усилие и титаническое действие для человечества. Это усилие не может быть совершено каким-то одним этносом. Нам нужно организованное сплочение, и высокая отдача от каждого. Потому, народ Севера, зная о своей судьбе, несёт ответственность за эволюцию каждого человека планеты, даже тех, кто не видит дальше благополучия своего тела, благополучия своего предприятия, благосостояния своей нации. Высокомерие уже безсмысленно, мы переросли его; для каждого человека важна трезвая и реалистичная оценка своего места относительно Полюса, обязательно дополненная направлением, по которому можно идти к Цели.

Только направление на Полюс уравнивнивает всех – для каждого, и сильного и слабого, жизнь ставит свою тяжёлую работу. Но меры этой работы неравны, меры ответственности соответствуют силе; потому и мера права в обществе должна соответствовать порядку человека, его силе и его месту по отношению к Полюсу.

Север не унифицирует сущее, Север сводит воедино должное. Чтобы расти, мы обязаны различать. Мы не можем продолжать говорить о «всеобщем равенстве», отрицая сильных в пользу слабых, и при этом становиться сильнее. При таком поведении мы слабеем, и это неизбежно ведёт к большим трудностям. Как видно, в этом лицемерии, которое сковывает нам руки перед лицом врагов, мы не можем даже выжить.

8       Космос

Человек вырос из состояния животного, запертого в своих природных границах и освоил все уголки планеты. Судьба человека растущего и эволюционирующего – это создание Космоса должного из Хаоса сущего, цикличное расширение среды своего обитания, границ своего сознания, способностей своей техники и психики. Способность видеть цели, местоприсутствие Полюса в человеческом сознании – это то, как Космос в человеке прорастает через Хаос. А сам человек – это способ для Космоса расширять свои пределы.

Несмотря на то, что кому-то сейчас может не хватать хлеба, тысячелетняя высшая ценность и задача для человеческой популяции остаётся неизменной: сделать то, что не может сделать ни один другой биологический вид на планете – вынести жизнь за пределы Земли. Потому, сквозь пыль, грязь и кровь борьбы за ресурсы мы должны видеть эту сверх-цель. Тысячи лет назад из «кузницы народов», officina gentium, поочерёдно вышли несколько волн индоевропейцев, от хеттов до германцев и балтославян, двигавшихся к Полюсу по своим направлениям, и в результате покоривших планету.

Все войны и конфликты в мире перераспределяли ресурс, но он есть лишь топливо эволюции. Как главный результат всей этой зачастую жестокой работы – совершенствование человека и социума перед лицом смертельных вызовов. Эволюция непреклонна, потому часто проявляет предельную мотивацию: превзойди себя или умри. Эволюция не нуждается в чьём-то согласии: те, кто развиваются плохо, становятся ресурсом для тех, кто движется с Полюсу быстрее.

Сейчас Полюс отодвинулся в очередной раз. Отодвинулся за пределы общества – и местного, и глобального, за пределы не только индивидуальности, с её точечными нуждами, но и за пределы социальности, где живёт среднестатистическая необходимость. Ни одна из малых ценностей, которые пестует у себя какой-либо народ или сообщество, не может заменить общий Полюс, ни добровольно, ни насильственно. Только высшие состояния человеческого духа, стоящие на границе сверхчеловеческого, могут служить здесь ориентирами.

Полюс отодвинулся в том числе и за пределы Земли. Человечество должно стать кузницей космических народов, в необходимом будущем способных заселить соседние планеты и пространства. Только экспансия, заложенная в генах любой органической формы; приказ на неутомимое движение к сверх-целям,  придаёт смысл существованию любого живого существа.

Это – наша природная необходимость и родовой приказ. Пусть те, кто никогда не поднимал головы к небу и поглощён пересчётом того, что попадает в руки, ухмыляются при слове «Космос». Вся их слепая суета – всё ещё движение к этой цели. Но мы должны проснуться от этой суеты, осознать предельную Цель и высшую Ценность, которую эта цель устанавливает, и потому, мы говорим о Полюсе и Севере.

Полюс, как Высшая Цель, объемлет все меньшие цели даже тогда, когда они противоречат друг другу в своих малых окрестностях. Сгорающее топливо противостоит металлическим стенкам цилиндра и поршню, и именно благодаря этому всё в целом вращает коленчатый вал. Никакие противоречия между людьми или народами Севера не противоречат Высшей Цели. Различие в малом произходят из того, что людюям требуется решать различные малые задачи в разнообразных условиях. Единство Севера произходит из того факта, что всё разнообразие людей и народов на глобальном масштабе устремлены к единой цели.

Реплики о травоядных, империи, маятнике и теле этноса

Quote datcanin:
Кстати, в ЕС и сейчас действиет многоуровневая система интеграции. Но в радужные сценарии для России и Беларуси я не верю, даже в длительной перспективе десятков и сотен лет.

 

ЕС слаб телеологически. Не то что бы полностью импотентен, но слаб. Его цели — цели экономического бройлера. И это подкашивает и всякие организационные правила, которые строятся на основании данной телеологии. Штаты, имея тестостерон и наглость претендовать на мирового гегемона, смотрят на пузатика-ЕС, как на упрямого быка с рогами, которого нужно держать в стойле. Китай — такой же бычара, только растёт в толщину гораздо быстрее, чем Штаты набирают мышц, и это их нервирует. Но хищника на планете больше нет. СССР убит и расчленён, Германия кастрирована, Япония закатана в асфальт. Остальные — упрямый вегетарианский скот разного калибра или мелкие злобные региональные собачки, которые могут злобно лаять из-за забора, только пока забор крепок и они никому особо не интересны.

Вся эта «многоуровневая система интеграции» в нашего прогрессивного цивилизационного бройлера, о которой вздыхают местные циплята — это путь в завтрак туриста. Я понимаю травоядных: путь на мясокомбинат их судьба и трансцендентное ограничение, и, так как всё равно съедят или те или другие, лучше жизнь хотя бы вкусно прожить. Они могут как угодно ополчиться на меня за эти злобные слова, но сверхчувственных, сверхэкономических, сверхсвободных целей у них от этого не появится, они даже не узнают где это. Это место для них называется Сатана, искуситель, мучитель.

Но лично я не травоядный, и мне с большего чхать на вкусную жизнь. И я уверен, найдётся с божьей помощью ещё людей, которые могут предпочесть цивилизационную драку за расширение индоевропейского космоса упомянутой «многоуровневой интеграции» в паштет со стабилизаторами, красителями и консервантами, «идентичными натуральным», которыми пичкает людей постмодерн.

Quote:
Ну и по-моему запах разложения идет совсем с другой стороны, а «мобилизации» не видать. Впрочем до сих пор обычно под этим у русских понималось уничтожение частной собственности, альтернативных форм идентичности и сотни тысяч трупов невинных «несогласных» ради очень сомнительных целей. Мобилизационный, вечно догоняющий модерн, если он не имеет серьезных внутренних креативных импульсов, — это и есть прямой путь к приобретению «долгожданного» колониального статуса. СССР отлично это продемонстрировал.

 

Кургинян уже объяснил, что модерна больше не будет. Я ему усецела доверяю. Потому про модерн речи нет, прошёл уже он.

В том, как вы строите выкладки, видна эмоциональная, националистическая, чувственная мера. Не рациональная, не телеономическая, не имперская. Поэтому, там всё ещё живут ужасы про «миллиарды трупов невинноубиенных», «изъятие у человека драгоценных прав на управление человеком» и прочие штампы, которые бальзамируют сердца как либеральных, так и националистических состратаделей. Я бы в этот дискурс не в жизнь бы не влезал, как не влезаю в женские страдания по несчастной любви и носках под кроватью, но раз уж мы начали про империю, то продолжим.

* * *
Россия, возможно, гниёт помедленнее, чем Запад, но зато разрушается значительно быстрее. Ей очень в этом помогают все остальные. И более того, без внутренней поддержки со стороны гусских пгавозасчитников, жугналистов и прочих солженицеров, снаружи долбали бы ещё долго, и хрен бы сами задолбали. Но кому-то наверху нужно, чтобы Россию съели первой. Этот жестокий урок мы выучим лучше других. «Перед тем, как отвесить всем феерических люлей, русские должны набрать их с запасом». Остальные отстают, и в этом важное преимущество в опыте, несмотря на проигрыш в остальном.

Русские идут впереди маятника цивилизации, летящего вниз. Сейчас «многоуровнево интегрироваться» — значить отставать от времени. Мы первые пройдём ад, в который вошли, и выйдем из него. Потом и будет мобилизация, но не модерновая.

(Несмотря на то, как сжимаются ваши внутренности при слове «русский», я сейчас называю русскими всех местных, способных на осознанное прохождение через ад впереди маятника)

Россия должна быть высосана, уничтожена, съедена до костей. Но не дальше.

Новый мир требует новых мышц, новой нервной системы и новых сердец индоевропейского мира. Крыўя — миф о таком сердце, который может однажды застучать по-настоящему. Но для этого нужен чистый костяк, костяк Традиции, или Духа, непреходящей основы, как угодно, избавленный от старой кожи и мышечной системы; костяк, который меняется медленно даже по сравнению с циклами в 2-3 тысячи лет, в каковые умещаются несколько великих империй. Вот эту основу никакие рукопожатые разгрызть не смогут, ни в России, ни в Европе.

«Святая Русь» тоже может стать таким новым сердцем, если вытряхнет из организма весь мусор. Христа можно оставить, любовь превзойти, но от Исаака с Иаковом придётся просто освободиться. Законспектировать эти талмуды и сдать обратно иудеям, пусть сами со своим садо-мазо разбираются, если есть на то воля божья или б-жья.

* * *

Прямые телесные ощущения, эмоциональность, рациональность, воля — это порядок увеличения горизонта сознания человека. Обратный порядок — порядок деградации сознания. Когда я слышу про «невинноубиенных», я понимаю, что человек уже пытается быть рациональным. Но этого сейчас недостаточно. Это было достаточно для раннего модерна. Нужно прыгать дальше. Быстро. Нет времени цепляться за милые чувства, мнения и отношения. Уже нужно победить даже разум, которого у многих ещё нет. Даже разум уже форматируется кем нужно на раз, два, полтора, и у нас нет шанса особо сопротивляться, кроме как найти Волю к действию вместо свободы думать.

* * *

Что за проблемы с «уничтожением частной собственности» и «тысячами трупов несогласных»? Какого масштаба эти ценности? х*80 кг человеческого мяса? х*гектар любимого огорода с затёртыми тяпками и возможность бегать по загону без верёвки? Это — мера Космоса, вершина целеполагания? В это должны провалиться, ой, многоуровнево интегрироваться следующие тысячи лет? Сколько духа в этих тоннах людей? Потеря тела болезненна, потеря души критична, потеря духа — это уже неизмеримо ничем человеческим. Отдельный человек не ощущает боли от потери духа, потому скорее согласен, если тело чутка попинать. От потери духа страдает этнос, сверхорганизм. Это его тело лишается своей части с потерей человеческого духа. Не тогда, когда умирает человеческий кусочек плоти, этнос его восстановит за считанные годы, у него всё для этого есть, а когда умирает дух, который можно заселить в это тело. Это гораздо более высокооктановое топливо.

Что предпочтёт поберечь человек, для которого жизнь заканчивается за новым iPhone? Кто и о чём его будет спрашивать в принятии расходных решений этнического масштаба?

Русские, кстати, реально крошат народу куда меньше, чем те же англосаксы, но вот трындять при этом скромнее, потому такой дисбаланс в нашем любимом Телевизере. Иван IV ох Грозный! уморил 4 тысячи руського народу, сатрап, а Генрих VIII, паинька, в это же время демократизировал к чёрту 72 тысячи британцев на благо их просвещения. Ротшильды могут сдать несколько миллионов европейских еврейцев Гитлеру на сковородку ради нескольких триллионов долларов и кусок Палестины, и остаются при этом милашками, а русские кладут свой народ за собственное выживание и цивилизационный рост в масштабах 1/6 суши, и при этом — конченые уроды.

Я не собираюсь стенать про адццкую несправедливость по отношению к русским, отнюдь. И даже на Генриха с Рокфеллерами нападать не собираюсь. Волки жрут овец, какие вопросы, всё нормально. Всё, что свершается в мире, справедливо. Лично я доволен хотя бы величиной испытания, с которым пришлось столкнуться, это — великая война и потому великий подарок для того, кто не блуждающая масса, ждущая пенделя, а активная сила. Даже если эта сила величиной с фигу в кармане, то можно заполнить плотным опытом хотя бы всю личную запазуху, если работать. Предыдущий абзац — это рельеф состояния, а не вопль. И я даже где-то рад, что [враги] ошибаются. Ибо тот бред, который висит сейчас в головах многих — это ошибка. А упорствование в ошибках, даже самых приятных, не ведёт к победе. Но многие слишком любят приятное, чтобы отказываться от ошибок в пользу силы. Они проиграют тактически рано или поздно, потому что уже проиграли стратегически.

* * *
Раз уж на то пошло, посмотрим на два этоса, две манеры выживать, побеждать и превозходить: условно российская «Р» и европейская «Е». И одна, и другая выросли на определённой территории в особых условиях и были на этих территориях успешны. В местах соприкосновения этих этосов произходит обмен гармониками — через экономические и культурные отношения, войны и этногенетическую диффузию. Попытка бюрократически внедрить паттерн «Р» на территории «Е» встречает нормальное сопротивление. Попытка истерически навязать паттерн «Е» на территории «Р» ведёт к дегенерации, и к этому… к бессмысленному и беспощадному. О чём мы говорим? Частная собственность? Ценность второго сорта в России. Стяжание духа святаго? Экстравагантные выходки дикарей для просвещённой Европы. Сколько мы ещё будем удивлённо охать и кряхтеть, как слепованые старухи, при виде этих работающих паттернов? Даже если они применяются не к месту — на ошибке строится регулирование. Не пора ли выйти на масштаб ровного имперского дыхания, широкого горизонта зрения и организовать их для сверхработы?

Этнос, как уровень организации

В вопросе «что такое этнос» ярко проявляется необходимость устанавливать границы рассмотрения, специфичность абстракций в каждом конкретном приложении, и осознание квантовой парадигмы «наблюдаемое неотделимо от наблюдателя». Иначе, соглашение относительно как этого, так и любого другого понятия, будет слишком однобоким, а конкуренция узких вглядов на вопрос не суммируется в широкую перспективу. То, как мы определяем понятие, во многом определяет modus operandi относительно него и тех феноменов, отражение которых мы пытаемся связать этим понятием в своём интеллекте. Для нас, как для специфически социальных животных, для эффективного взаимодействия с феноменом важно также иметь соглашение, т.е. скоординированный в обществе взгляд на таковой.

В рамках существующего понимания, этнос живёт на стыке биологического и социального, и часто противоречиво воспринимается как принадлежащий исключительно к одной или к другой области.

Однако, мы говорим про «биологическое», когда имеем в виду объединения органических клеток, и говорим о «социальном», когда имеем в виду объединения животных, способных к некоему организованному взимодействию. Они равны в том плане, что и там и там идёт работа по установлению структуры, внутри которой осуществляется тем или иным образом координированная работа, управление. То, что социум – лишь успешная колонизация пространства бактериями, заметили уже давно. Таким образом, биологические и социальные организмы – суть реализации одного и того же управленческого фрактала на разных масштабах.

Можно видеть, что биологический организм есть более чем арифметическая сумма потенциалов клеток или органов (например, их масс). Это называют эмерджентностью системы, когда наблюдаемые системные свойства превозходят сумму свойств элементов. Сваленные в кучу запчасти, или даже разложенные по весу или цвету, ясно отличаются от того же набора железяк, движущегося в слаженном взаимодействии на скорости 100 км/ч.

В той же мере и этнос можно рассматривать как организацию биологических организмов, общностью в некотором спектре существования, системой, использующей по крайней мере часть энергии индивиидуума в своей системной активности.

Клетки одного человеческого организма действуют вполне однообразно действиям клеток другого человеческого организма, однако, эмерджентные результаты действий клеточных систем мы можем ясно отличать в ежедневном общении. Так же можем отличать действия монголов от действий римлян или готов. Когда устанавливается, что «готы пришли и подвинули римлян», рассматривается взаимодействие этнических организаций, без внимания к индивидуальностям.

Мы можем отличать также и действия отдельных монгола, римлянина и гунна в некой жизненной ситуации, но, в аналогичном масштабе различения, клетка одного человека так же движется отличным от парной (в нашем сравнении) образом, ибо вовлечена в отличный от клеток другого человека ритм энергообмена, связанный с его конкретной индивидуальной психосоматикой. Этими различиями мы пренебрегаем, когда находимся на системном уровне рассмотрения, но они становятся важными, когда мы спускаемся к элементам. Поэтому часто сложно определить этническую принадлежность индивидуума самого по себе. Этничность – принадлежность к действующей системе. В отрыве от системного действия, или системно-обусловленного поведения, мировосприятия, этничность может теряться, как идентифицируемый признак.

Говоря о различии по деятельным признакам, я подразумеваю именно различение в процессе этнически-обусловленной или этнически-проявляющей деятельности. Невозможно определить, кто из бегунов быстрее бегает, пока они стоят. Этнос в таком случае – общность людей, выделяемая с некоторым приближением среди аналогичных структур на основании подобия форм поведения составляющих элементов, при взаимодействии таких структур между собой.

Важно понимать, что мы чаще всего воспринимаем контакт структур как контакт их элементов, и проводим классификационные этнические границы с учётом целесообразности в данный конкретный момент, хотя редко осознаём это. Например, тот факт, что Ваня дал в зуб Ахмету – это может быть просто установленный факт. Индентификация его как энтического конфликта – вопрос целесообразности того, что этой классификацией намерен воспользоваться. Как вариант, для того, чтобы заработать денег на горячей новостной теме.

Возможно, это будет большой крамолой, внести квантовые принципы в этнологию, но я скажу, что этносы не существуют вне этнического взаимодействия. Не потому, что их нет, а потому, что их различение не представляется возможным. Скорость колеса пропадает, когда колесо стоит, и появляется, когда оно начинает двигаться. Для разрешения такого жуткого факта умные люди подарили человечеству абстракцию нуля. «Нулевая скорость» решает синтаксическую дилемму «куда девается скорость, когда её нет».

Рассматривая этнос как наблюдаемый процесс, с той же точностью можно ввести нулевое состояние этноса, т.е. состояние неидентифицируемости. Бесполезно искать этничность там, где текущая целесообразность не предполагает её наличие.

В процессе активной этнической работы, вопрос такого деления решается моментально. Например, кто находился в полиэтнических коллективах с достаточной численностью людей, например, проходил службу в Советской Армии с её дружбой народов в отдельно взятой роте, часто наблюдали чёткое этническое деление, а то и активного его проводили.

Важно то, что этническая дифференциация тем более рельефна, чем большее количество людей участвует в ней.

В моноэтническом коллективе с нарастанием численности людей так же будет наблюдаться спонтанное структурирование и деление, и механика этого процесса принципиально не отличается от формирования этноса, с единственным отличием – этносы, как относително долгоживущие организмы, формировались на протяжении многих поколений с учётом географических отличий месторазвития. И в сборных коллективах проявляются уже сформировавшиеся различия, как чисто внешние, так и неочевидные поведенческие, которые могут быть различимы только на более длительной временной шкале.

Во времена племённого уклада жизни этническое различение было вполне простым. Сказать, что люди отличали друг друга с закрытыми глазами, не будет большим преувеличением. Однако и этносы в те времена были меньших размеров относительно угла человеческого зрения, и более изолированными во многих отношениях, что позволяло этническим различиям соотносится с угловым разрешением человеческого восприятия, быть очень заметными. Целесообразность дифференциации так же была очевидна: были сильны родственные связи, языковые и другие отличия, важные для выживания и развития.

В нынешнее время, когда этносы выросли и в большой части мира интенсивно перемешались биологически и культурно, оценивать этнические различия стало сложнее, т.к. до определённого предела произошла культурная и биологическая унификация, сглаживание. Если древние культуры «боевых топоров» и «расписных горшков» вполне отстоят друг от друга в этнической идентификации в нашем понимании, и дрегович ясно отличался от радимича, то сейчас, в эпоху IKEA, и обширной даже межрасовой метисации, эти критерии идентификации теряют смысл. Так же, например, общность языка стала менее важным условием для выживания в обществе, что ослабило его этнически дифференцирующую функцию.

То, что мы, каждый из нас, не можем с предельной ясностью сфокусировать взгляд на этносе, как на действующем объекте, как мы можем это сделать, например, с табуреткой, говорит только о том, что он более масштебен, чем может охватить наш индивидуальный угол зрения. Однако, мы можем отражать этнос коллективно, синхронизируясь, как делают несколько радиотелескопов по разным сторонам планеты, для наблюдений за очень далёкими астрономическими объектами. Т.е. мало по малу создавая соглашение, коллективный разум, систему, которая эффективно может действовать как организм, осознающий больше, чем сумма осознаний элементов. Это — отличный от этнического вид энергоообмена, и в какой-то мере, ортогональный к нему. Таким образом, в свою очередь, эта эмерджентная система, по мере накопления собственной энергетической массы, мало по малу приближается к масштабу этнического взаимодействия, оказывая влияние на его протекание. Т.е. накопление нашего понимания этноса в результате оказывает влияние на сам этногенез, не как следствие индивидуального решения или предпочтения, а как взаимодействие сумм и надсумм усилий на разных уровнях существования человека, как элемента различных пересекающихся социальных систем.