Свастика

Взять свастический символ, назваемый «рубежником», в качестве герба и визуального рефрена для iter-ignis.org было в некотором смысле рискованным решением. Это был осознанный риск не без доли провокации. Свастика, она же ярга, она же коловрат и все её производные, для многих являются отталкивающими и внушающими опасение знаками. Наверное, должны существовать знаки, которые внушают опасение, благоговение или даже страх – для тех моментов в жизни, когда мы хотим показаться грозными или вдохновиться величественностью. Но, по меньшей мере, рубежник на iter-ignis.org имеет целью своего присутствия на страницах другой эффект. И то, что люди путают одно с другим, не идёт на пользу никому.

На мой взгляд, есть две причины неприятия свастики.

1

Первая – эмоциональная и интеллектуальная инерция, связанная с восприятием свастики, как символа нацистской Германии. Несомненно, опыт Великой Отечественной войны, который получили народы СССР, дался болезненно и тяжело. Ужасающие моменты войны связываются с противником и его штандартами. Сразу после войны у многих людей по понятным было отвращение к немецкому языку и однозначная негативно-окрашенная ассоциация с именем «Адольф». Та же участь одноначной эмоциональной связи постигла и другие артефакты, в том числе и свастику.

Не буду здесь долго рассказывать про то, что свастике тысячи лет, и что ярга вплетена в балто-славянские, скандинавские, индийские узоры как один из главных элементов. Про это достаточно рассказано и показано. Неосведомлённость в данном вопросе – лишь часть проблемы, которая устраняется быстрее всего, но не решает её полностью. Вторая, и более существенная часть – послевоенная традиция демонизации свастики на основании памяти о лишениях и ужасах войны с немцами.

Я, как и большинство советских детей, вырос на фильмах про войну, которые импринтировали противостояние «немецкого креста» и «красной звезды». Рисовать свастику в детстве было чем-то вроде запретного мистического ритуала. Нарисованную свастику нужно было стереть, как приносящую зло.

Когда детство кончилось, и в поле зрения появились другие факты и более широкое поле интерпретаций, отношение к свастике у многих, в том числе и у меня, кардинально изменилось. Не потому, что я начал одобрять план Ост, желать победы Вермахту, или сочувствовать установлению deutsche Ordnung на всей земле. А потому что меня, как и все послевоенные поколения, непосредственные яркие впечатления войны против немцев и «немецкого креста» уже не коснулись; потому что личной ненависти, или страха, или презрения к немцам и национал-социализму, вызыванного персональным опытом, уже нет.

И это правильно.  Нашим дедам нужна была ненависть, «ярость благородная», чтобы выстоять и победить врага; сейчас же, исторический контекст сильно изменился, и хранить те животрепещущие чувства – значить жить прошлым. Сейчас нам требуется не эмоциональное отношение к артефактам и событиям той эпохи, а трезвое и разумное осознание того, что происходило. После войны, когда победа той или иной стороны стала частью общей истории, эмоции противостояния уже не имеют смысла. Обратное поведение ведёт к безумию, которое, впрочем, пытаются эксплуатировать «искатели исторической правды», с истерикой вспоминая про то, кто чьи города пожёг в 13-ом веке. На этом, как показывает практика, можно делать хороший бизнес, но это замусоривание мозгов – неблагородное и в конечном итоге вредное для общества занятие.

В детстве мы читали сказки, приключенческие романы и детективные повести, чтобы пережить те впечатления, которые нам в нашей жизни недоступны. От недостатка живой деятельности в настоящем певцами всяческих страданий оживляются и раскрашиваются исторические события, и преподносятся в качестве нынешней реальности, а ещё хуже – как будущее.

Свастика – древний символ индоевропейцев, в который вложены тысячелетия астрономического времени. Миллиарды человеко-лет работы совершены нашими предками под этими знаками, вышитыми на рубахах, на знамёнах, нарисованных на деньгах, на идолах, на иконах. Не безумие ли ампутировать такую значимую часть своей культуры из-за пусть значимой в рамках столетия и кровопролитной, но мимолётной по историческим меркам войны?

Белорусские и российские власти, не имея идеологического авторитета, не имея исторического духа и воли, которая всегда объединяла народы, выстраивают свою идеологическую стратегию вокруг событий Великой Отечественной. При чём, предполагается, что среднестатическому гражданину достаточно раскрашенного гуашью эмоционального лубка. Недальновидность такого подхода уже даёт о себе знать.

Отношение к свастике здесь – это степень равновесия, глубина исторического зрения, стратегичность в воспитании гражданина, а также — мера воинского благородства, которое не позволяет потакать состоянию аффекта, и удерживает уважение к врагу (тем более, такому достойному, как немец) и к его символами.

Когда те, кто заходят на iter-ignis.org, или на любой из массы других сайтов, использующих свастические символы, испытывают некое неудобство или подозрение, пусть попробуют задуматься о не о своих личных слабоотрефлексированных реакциях, а о целях авторов. Что движет ими, и что движет вами?

Для нас с вами, вне зависимости от отношения к свастике, она была, есть и останется общим и родным знаком – знаком древней силы и будущей победы.

2

Вторая причина, опосредованно связанная с первой – это распространнённое в современном культурно-политическом поле неприятие и отторжение к любым символам, где есть острые грани и контрастные цвета. Либеральный тоталитаризм, провозгласивший растительное состояние удовлетворённого потреблением человека наиболее желанным, с недоверием и опасением относится к проявлениям контрастной позиции, мужественности, агрессии. С опасением ко всему тому, что обостряет разлиие,  обнажает острые углы. Но это состояние – не есть некое естественное состояние общества в «живой природе».

Всегда были, есть и будут силы, которые держат народы в узде. «Демократические общечеловеческие ценности», как уже многие устали повторять, суть не более чем современная религия для усмирения широких масс, подогнанная  к требования времени: рабы  современности должны верить в то, что они свободны. Иначе, насильственно держать их в загоне становится дорого и технически сложно.  Эта ситуация неизбежна, и никаких иллюзий по этому поводу питать не стоит.  Каждая эпоха имеет свои инструменты работы с малосознательным людом, который всегда составляет подавляющую часть населения.

Однако, это не значит, что эти инструменты должны исключительно работать на оболванивание человека, а не на вывод его из состояния низкой осознанности. То обрезание культурного пространства, этнической истории и просто человеческого естества, которому подвергаются народы Европы – это атака против их будущего. Человеку разрешено эксплуатировать простейшией животные инстинкты, занимаясь какими угодно сексуальными извращениями, или удовлетворять свои потребительские фантазии, но точки роста идеологической самостоятельности, некомплиментарности или враждебности правящему классу гасятся посредством «толерантного» пресса, цензуры, юридического преследования. Это не повод для претензий  кому-то , на войне как на войне. Атлантическая олигархия сделала свой выбор средств и целей. Но это состояние должно быть идентифицировано теми, кто осознаёт другие цели, выходящие за рамки консервации планетарной олигархической власти.

Отношение к свастике здесь являет собой отношение к тоталитаризму неолиберального мира, и тому, что ещё слабооформленно ему противостоит, скрываясь под именем «Традиции», «крови и почвы», националистических движений и прочих анти- и альтерглобалистских движений. Свастика являет собой символ неприятия этого дегенеративного порядка и вызов «толерантому» деспотизму.

Для нас, тех кто принял свастику как свою собственность, она является не знаком некоего людоедства, ненавистничества или желанием выстроить всю нацию на плацу, а знаком связи с глубиной предков, которую пытаются затушевать мелкие, суетливые движения общества потребления; теми корнями, которые дают нам устойчивость и силу для своего свершения  – вне рамок, очерченных потерявшей авторитет финансово-промышленной верхушкой, и тех идеологических ориентиров, которые она транслирует на общество.

Рубежник – это врата между мирами, между миром людей и миром богов. Между сущим и должным, между тем, что мы есть, и тем, чем мы должны стать.

Добавить комментарий