О целесообразности и нравственности

Давеча один товарищ несколько удивил выражением мне недоверия, основанного на том, что, мол, моё поведение слишком подчинено явной целесообразности, «спецификациям целей», и что с таким подходом не ровен час и высокие нравственные идеалы могут быть принесены мной в жертву неким задачам. На моё замечание, что нравственность и есть такая спецификация ценностного уровня, плюс совокупность отношений, методов, и вся область действования, связанная с методологическим обеспечением и реализацией этих целей, который, как и всякий другой, подчинён неким верхним, был дан ответ, что нравственность в принципе не может быть подчинена целесобразности.

Чтобы устранить подобные недоразумения, замечу следующее:

1. Цель (аттрактор) процесса в спекулятивном модусе можно определить как его фактический, фиксируемый результат.

Этот результат часто отличается от цели в императивном модусе, что можно определить как намереваемый или желаемый результат сознательно регулируемого процесса.

Отличается он потому, что на протекание процесса, помимо данного целеполагающего оператора, влияет ещё масса аттракторов, начиная, например, с гравитации или целей и деятельности конкурирующих операторов. Тот факт, что аттрактор гравитации, в отличии от целей конкурентов, мы пока можем определять только в спекулятивном модусе, а императивный относим только к «живым» (как мы их понимаем) существам, то это только вопрос организации нынешнего знания.

2. Нравственность регулирует человеческое поведение, определяя критерии различения поощряемого и порицаемого, полезного и вредного, «плохого» и «хорошего».

Раз нравственные критерии призваны изменять, корректировать человеческое поведение, они являются спецификациями целей — описанием желаемого, намереваемого поведения или состояния человека. Это состояние должно достигаться вне зависимости от наличия помех («искушений») и вариаций в состоянии среды — это суть определение «эквифинальности» процесса и определение аттрактора.

Эти цели, как и любые другие, можно определять как предельные только через намеренное усечение структуры целеполагания. Это как верить в небесную твердь. Какими-то людьми нравственные ориентиры могут быть осознаваться как предельные, высшие регуляторы, но только потому, что они не могут видеть следующий уровень.

Эта неспособность видеть дальше нравственных оценок, сочетается со своего рода «агорафобией», боязнью открытого пространства, когда намёк на сущестование бездонного Космоса вокруг этих уютных нравственных установок типа «свобода, равенство, братство» или «вера, надежда, любовь» вызывает отторжение, опаску, агрессию.

Идея, что нравственные идеалы могут быть параметризированы, вызывает нервозность.

3. Эта нервозность и опаска происходят из того факта, что в период устойчивости нравственной системы, когда она созрела и качественно обеспечивает выживаемость общества, отклонение от нравственных норм есть угроза гомеостазу. Такая регуляторная установка является одной из причин всякой фундаменталистской нетерпимости.

4. Также, существует опасность, что социальная деятельность относительно выского уровня, регулируемая относительно более масштабными «нравственными» целями, может быть использована для достижения личных «корыстных» целей, то бишь — целей эволюционно низшего порядка.

(Нравственность социума решает и личные проблемы, но это — пространственное нисходящее масштабирование. Эволюционный, телеономический масштаб — это другое измерение действия.)

Эта опасность заставляет людей подозревать любого, что сомневается или указывает на относительность нравственных критериев, как на потенциального «корыстолюбца», предателя.

5. Однако, и самы блюстители нравственности часто отходят от своих декларируемых норм. В обществе эти процессы отклонения и возвращения на «путь праведный» овеществляются и в двуличном поведении, и в культуре «греха», самообвинения и самопорицания.

6. Философия Действования исходит из аксиомы открытости, из которой следует, что для всякого уровня целей существует высший, его определяющий. Невозможность его идентификации есть следствие текущей ограниченности, предела человеческого сознания. Но не следствие предела мира, наличия «небесной тверди».

7. Целесообразное управление нравственными системами — это не дегенерация управления или растранжиривание идеалов; наоборот, это сверх-уровень устойчивости общества, контур высших целей и высшей деятельности, которая определяет «ценность ценностей» или их меру в данных конкретных условиях.

Коррекция моральных установок, хотя это отказываются видеть фундаменталисты, может осуществляться не только с целью раздробить их на мелочные выгоды, но и с целью выровнять этот механизм регулирования относительно вызовов изменившегося времени.

8. Инерция формы, или даже закостенелость нравственных норм — это естественные органические следствия. Это не «плохо» или «хорошо», это то, с чем нужно иметь дело. И те люди, которые намерены не слепо следовать нравственным идеалам, которые, возможно уже выжили из времени, должны открыться миру и начать поиск. Другой вариант — исчезновение, которому подверглись все виды и общества, не сумевшие изменить нравственные ориентиры без потери духа — более устойчивых, чем нравственные категории, или даже самых устойчивых для общества моментов поведения, и, как следствие — собственного этнического тела.

Для этого, высшего контура управления обществом, нравственность есть тактический инструмент удержания устойчивости: вопросы о многожёнстве или моногамии, или о статусе свиньи (сакральное или «грязное» животное) — это решения, привязанные к конкретным времени и пространству, пусть и достаточно большому.

9. Христианство, к которому сейчас часто аппелируют, как к высконравственному идеалу, тоже в своё время явилось реакцией общества на изменение цивилизационного контекста, отбросив «языческие» формы, но сохранив глубинные этнические установки. Считать, что эволюция цивилизации закончилась на христианстве, или тем более — на его текущей форме, которых только Восточный Обряд пережил несколько штук, есть эмоциональная аберрация близости.

О целесообразности и нравственности: 6 комментариев

  1. Александр

    Продуктивные, спекулятивные и прочие модусы не более чем лингвистические приближения, отделённые от различения как более первичного процесса.

    Нравственность не только регулирует человеческое поведение (как следствие), а несёт ещё ряд функций, из коих самая принципиальная- определение порядка работы психики личности.

    Нравственные критерии являются не «спецификацией целей», а эскизом задачи.
    Эта «неспособность» видеть дальше нравственных оценок, сочетается с чувством Меры.
    Идея, что нравственные идеалы могут быть параметризированы, не вызывает ничего кроме идеи о кодировании этих идеалов как и любой информации.

    4. «Также, существует опасность…». Конечно, существует опасность социуму от индивидуумов как с порочными так и со злонравными искажениями.

    5. «Однако, и сами блюстители нравственности часто отходят от своих декларируемых норм». Есть статистика? Или расовая философия уже разработала систему метрологической оценки подобных частностей?

    7. «Целесообразное управление нравственными системами». Нравственность — система приоритетов в наборе жизненных ценностей. Перманентная корректировка мировоззрения вряд ли эффективна для устойчивости.

    8. Нравственность есть стратегический инструмент удержания устойчивости.
    Глубина проработки нравственной составляющей философии действования недостаточна для допуска к управлению социумом, основывается на частичной компиляции (интуитивной?) ложных посылок Канта и Ницше и представляет собой оригинальное исследование.

  2. Александр

    Качественная беседа-эта та, в которой за императив принимается вульгарное кибернетическое построение?
    Предложенная спецификация тезисов- продуктивная попытка обогатить «философию действования». «Проблемы» соотношения нравственности и целеполагания не существует т. к. человеческое целеполагание определяется присущей ему нравственностью- не формализованным, а просто не-порочным стандартом поведения. Это диалектически взаимосвязанные явления. И только в острых вопросах физического самосохранения (выживания) возможен некий обратный и кратковременный, зачастую неестественный, процесс — действие по целесообразности.

  3. Александр

    Философия действования, ввиду вторичности управления вообще относительно субъектности, также пытается оперировать узкоспециальными, инженерными терминами в областях знания заведомо более гибких и динамичных. Кибернетика же, приправленная частными теоретическими квазипарадигмами, в действительности не является целостной теорией управления и может отвечать лишь за управление иерархически более низшими интеллектуальными уровнями: выращивание овощей, разведение овец или пчёл.

Добавить комментарий