Дискриминация собеседников

лат. Discriminatio — различение

Годы плотного общения с людьми, как в виртуале, так и в реале, вынуждают упорядочить круг общения, произвести дискриминацию собеседников и определить для каждой из категорий своё деятельное отношение. Это вызвано необходимостью, в первую очередь, простой экономией сил и времени, которых не хватает.

Я ожидаю или надеюсь получить от собеседников, или вместе с ними, следующее:

  1. общие цели;
  2. общее мировоззрение;
  3. общая работа, вытекающая из предыдущего.

Презумпция уважения и презумпция сознательности — два предусловия, с которыми я стараюсь начинать беседу, нащупывая в собеседнике коннекторы. Они сохраняются, даже когда манера говорить становится грубоватой и агрессивной. Со многими собеседниками можно сохранять более-менее конструктивный нейтралитет.

Но нередко приходиться получать в ответ, скорее, эмоционально-окрашенные оценки, временами переходящие в истерику. Человек без эмоциональности – бревно; человек должен чувствовать, и чувствовать много и глубоко. Однако, вокруг много людей, одержимых своими эмоциями, оценками, мнениями. Их разум ещё не может внятно упорядочить их ощущения, так же как их воля не способна упорядочить действия, которые обусловлены этими чувственными бурлениями. Я сам могу взорваться и отписать яростный (и, может быть, из-за этого глупый) отклик на что-либо, но жить в этом постоянно, строить на этом свою жизнь или работу с большим миром – это называется истерика. Разговор с такими людьми истощает, и никогда не поднимается выше обсуждения чьих-то страданий-наслаждений, в любой теме.

Другая категория людей, запросто пересекающаяся с первой, это слабоумные. Не в бытовом смысле «придурки», а именно слабо способные к мышлению, за то способные к болтовне. Генерация текста из известных слов в собственном мозгу или на публике часто принимается за мышление, но каждый, кто сколь-нибудь знаком с этим усилием по-настоящему, знает, насколько эти два занятия отстоят друг от друга. Отличие первого от второго – в способности выстроить на основании выработанного мыслительного порядка целеустремлённую, чёткую и результативную линию поведения, как личного, так и для некоторой группы людей. Слабоумные часто собирают тексты, которые не могут превратить в значимое жизненное решение или реальный поступок – даже если он неуспешен в реализации. Истерики могут хотя бы превратить свою болтовню в драку; слабоумные же слишком умны, чтобы драться. Есть люди простые и не особо интеллектуальные, но могут превратить свои мысли в [простую] работу, что выгодно отличает их от первых. Это накладывает серьёзный отпечаток на качество мышления. Общественная установка на «равенство» не дала возможности привить этим людям с детства уважение к неизвестному и научить вниманию к непонятному, потому всё, что выходит за узкие рамки их интеллектуального мирка получает дьявольские ярлыки разного рода. Наверное, в целях сохранения себя – от более широкого мира. Если человек слышит только гулкое эхо своих слов в жестяной банке своего мозга – с ним очень непросто вести разговор, особенно о нетривиальных вещах.

Знание должно, и лучше рано чем поздно, превращаться в практику, личную или общую. Третья категория, которую я хочу выделить – бездельники. Ежедневное поглощение массы информации и дискуссионное переваривание её в социальных сетях тоже можно считать за труд. Но, как и со всяким таким постмодерновым занятием, ценность оно имеет только потому, что кто-то закачивает в этот мирок энергию снаружи. И финансовые, и академические, и медийные спекулянты заняты созданием вторичных и третичных продуктов – деривативов, накапливая супер-капиталы и мега-рейтинги. Карго-культ живёт, пока догнивающее на последнем сентябрьском солнышке тело западной цивилизации снабжает его накопленными за столетия физиологическими жидкостями. Что смогут они предъявить жизни, когда придут осенние холода, кроме бумаги, цифр на счетах/рейтингах и массы бесполезных мнений? Бездельники могут ясно мыслить – но не видят смысла ясно действовать.

Потому, я определяю для себя стратегию отношений, которую можно назвать меритократической: «каждому – свою мере», или, точнее: «каждому – по намерению его». Есть большой смысл в общности корня у латинского «meritus» и русского «намерения»: видимое достоинство человека – в  его делах; невидимое – в его намерениях, вдоль которых дела выстраиваются, как облака по ветру.

  1. В общении с бездельниками искать мимолётную, но иногда вдохновляющую эстетику: они богаты на разнообразные безделушки, украшающие жизнь. Или подбирать короткие смыслы, которыми богата их «жизнь-только-раз», для скручивания в более крупные конструкции. Но принимать суждения людей без [большой] цели за руководство к действию, при всей возможной красоте изложения – безумие. Они – элегантные мертвецы, подобные тем, что остались на жутковатых фотографиях конца позапрошлого века, с его модой на посмертную фотосессию.
  2. Слабоумным предлагать понимание: далеко не все из них самовлюбленны до потери чувства самосохранения и самопревозхождения. Требовать же понимания от них – малополезно. Многие из них уже хорошо поняли весь мир, весь свой неприступный бункер, и новое знание туда не помещается, да и бесполезно в ограниченном жизненном объёме. Короткими смыслами, которые можно дёшево набрать у бездельников, иногда можно выводить их из подвала, как известный флейтист Ганс. Но только не в реку, а в гору  – это кажется наиболее экономичным способом сосуществования.
  3. Эмоциональные персоны, однако, редко могут сконцентрироваться даже на зёрнах, которые сыпешь им перед носом. Они заняты страстями. С ними настаивать на понимании просто опасно – они возненавидят, потому как если ты не выражаешь сочувствие – ты враг. Они не отличают противочувствие от отрешённости, которую может дать эмоциональная дисциплина, потому склонны привычно атаковать. Полезность истеричек – в способности быстро канализировать эмоциональные выбросы, коль скоро их приспичило выбросить – физиологические надобности никто не отменял. Они, как чернозём, быстро впитывают любой твой постыдный фекалий и покрывают его толстым слоем ещё более отвратительных вещей, и всё, что нужно сделать – это уйти чисто, выполнив необходимые санитарные нормы. Природа сама позаботится, чтобы на этом месте выросла какая-нибудь, возможно, не самая плохая растительность.

Можно было бы определить ещё одну, особую категорию людей, но правильнее будет сказать, что есть модус отношения ко всем вышеперечисленным, при проявлении которого люди разворачиваются к тебе другой полезной стороной. Этот модус – усталость. Когда нет сил на движение или даже на видение целей; когда разум только коптит, как керосиновая лампа; и даже чувства шевелятся неохотно; они могут принять тебя за своего, окружат тебя своей суетой, наговорят наивных гадостей или благостей, устроят бессмысленные, но очаровательные фейерверки, в которых можно на время утонуть. До завтра.

И последняя, самая важная, и самая малочисленная категория – те люди, с кем есть общая цель; те, с кем можно думать над общим видением её достижения; те, кто способен для этого работать. Хорошо, что они есть.

Дискриминация собеседников: 2 комментария

  1. Лев

    «Знание должно, и лучше рано чем поздно, превращаться в практику, личную или общую. »
    А переход к практике ожидается?Это не праздный интерес,или прикол,а скорее желание определить автора в картине мироздания.
    Вот писал Гегель сложнейшие философские тексты,сказав что современная ему пруссия и есть вершина общественного устройства.И всё понятно.А его лучший по усвоению уроков ученик,решил что мир нуждается в изменении и таки изменил.
    Вот в том и вопрос..

  2. iter ignis

    Переход к теории произошёл через несколько лет после начала практики, как этап обобщения последней. Есть так же некоторая уверенность, что эти обобщения будут полезны для дальнейшей работы. Она идёт, хоть пока и малопублично.

Добавить комментарий