Архив автора: admin

Проекции идеи Севера

Доклад на презентации альманаха «Сiвер» в посольстве Республики Беларусь в Российской Федерации. Москва, 23.04.2013.

  1. Идея Севера – это особое понимание и особый взгляд на мироустройство. До сих пор «Север», если исключить простой географический смысл, фигурировал больше в мифологическом контексте или в эксцентричной литературной философии. Но мы ставим перед собой задачу переработать мифологию и философскую беллетристику. Необходимо получить из них эссенцию мифа – наиболее устойчивый момент содержания, момент общей цели.
  2. Несмотря на простое литературное изложение в самом альманахе, идея Севера должна зазвучать совершенно в новом качестве, в форме особого рода инженерного дискурса. На том цивилизационном масштабе, к которому мы обращаемся, континентальном и глобальном, уже не уместны и не достаточны философские размышления и политические технологии, нам требуется концептуальная инженерия, социальная инженерия и целеорганизованный проектный подход даже в тех областях, которые обычно являются пространством отвлечённых спекуляций.
  3. Наша планета – единый биогеоценоз, где состояние одной части зависит от происходящего в других. Сейчас мы это отчётливо видим. Но человеческий мир очень долгое время был миром отдельных племён, секуляризованных общин, разобщённых мировоззрений, имевших слабый контакт друг с другом. Именно там сформировалась глубинная структура нашего сознания, которая незаметно для нас определяет тот способ, каким мы видим и понимаем мир.
  4. За последнее время, за считанные века или даже десятилетия, мир вдруг стал чрезвычайно связным. Глобализация создала транспортные сети, позволяющие материалу, информации и людям перемещаться через планету с высокими скоростями. Сейчас человек может сравнить и неизбежно сравнивает себя с огромным количеством других, очень разных людей, их мнений и мировоззрений. Это провоцирует кардинальные изменения, как в обществах, так и в сознании людей.
  5. Но технологический скачок произошёл так быстро, что ни человеческое общество, ни человеческий разум не успели ещё осознать, в каком мире мы очутились, и как в этом мире можно выживать и развиваться.
  6. Мы ещё мыслим новый разворачивающийся мир по большей части древними мерами, мерами малых поселений, или даже животными стереотипами. А мир вокруг нас усложнился настолько, что требует не просто человеческого, а сверхчеловеческого понимания.
  7. Потому, мы не можем больше управлять таким сложным и огромным миром с помощью только соразмерных человеку категорий. Мы не можем более сводить всё множество состояний, ментальных позиций, когнитивных пространств к какой-то одной позиции, устраняя разнообразие. Это и невозможно и неэффективно. Мы должны конструктивно управлять всем этим огромным и неустранимым разнообразием, которого мы никогда доселе не видели.
  8. Новая организация сознания при переходе от секуляризованного мира к глобальному – не просто прихоть философов. Это вызов выживания в новом мире и вызов завоевания нового мира. Тот, кто проигнорирует этот вызов, или пойдёт по пути переповторения старых истин, останется на задворках истории или будет уничтожен.
  9. Идея Севера по содержанию – это методологично отрефлектированный конструкт нового мира Я очерчу краткое видение идеи Севера в трёх проекциях: философской, этнической и геополитической.
  10. В философской перспективе идея Севера обращается к сердцевине индоевропейского мировоззрения и шире – той природной обусловленности, с которой она согласована: к экспансивной природе жизни. Это императив не просто линейного роста, но опережающего и превозходящего движения. Приведённый к предельным основаниям, он даёт нам понимание того, что главной задачей человечества, как части глобального биогеоценоза, является преодоление собственных границ. Распространение жизни и целесообразной деятельности туда, куда не может добраться ни один более биологический вид: за пределы планеты. Космическая экспансия – наша судьба.
  11. Но эта могущая показаться слишком механистичной цель неизбежно влечёт за собой необходимость и интеллектуального роста, и социального развития, и духовного преодоления. Без этого всего вместе человечество не сможет стать кузницей космических народов, как когда-то прародина индоевропейцев стала officina gentium для тех этносов, которые сейчас определяют миропорядок на планете.
  12. «Север» не может сводиться только к географии. Север – это пространство вокруг Полюса, который есть метафора сверх-цели. Полюс — высший духовный и организующий норматив, выстраивающий вокруг себя все концепции, социумы, поступки и намерения. Так получается Космос, в греческом смысле «организованной, органичной Вселенной», противостоящий недифференцированному Хаосу.
  13. Но, несомненно, когда мы говорим о Севере, мы соотносим его с историей Северной Евразии, с историей бореальных народов, широкой генетической и этнической общностью, сплочённой общей миссией и месторазвитием. Этот этнический космос так же должен быть организован, а не просто брошен в хаос «равноправия». И речь здесь должна идти не о том, что некий отдельный этнос провозглашается выше других, а о том, что каждый занимает своё уважаемое другими место в соответствии со своей силой, способностью, устремлением, в рамках работы по продвижению к общей, сакральной цели. Это – органичное и заслуженное лидерство, которое требует постоянного подтверждения в делах, а не только постоянного узаконивания в словах.
  14. «Порядок» — ещё одно из краеугольных понятий философии Севера. Порядок, как «закон», «номос», «law»; как «масштаб» или «scale»; как целеориентированное множество чего-либо, «order». Каждый из этих моментов содержания важен отдельно и в совокупности с другими, когда мы произносим формулы вида «человеческий порядок», «этнический порядок», «космический порядок».
  15. В чём же состоит геополитическая проекция идеи Севера для Беларуси, России, Европы, планеты?
  16. Первая геополитическая установка Севера – целесообразное изменение геополитических форм. Север – слишком величественное пространство, чтобы быть статичным. Поэтому, мы не рассматриваем текущие геополитические конфигурации как вечные или даже длительные. Мы видим их эволюцию: политическую, экономическую, этнокультурную. При этом со сцены могут уходить одни формации и на их месте возникать другие – более жизнеспособные и более развитые. Кривичей не найти сейчас на политических и этических картах, но разве не их потомки завоевали и живут сейчас на пространствах от Балтики до Владивостока? Эти изменения могут быть болезненны, но необходимы. Европа должна измениться. Россия должна измениться. Америка должна измениться. В этом и неизбежность, и масштабная инженерная задача, которую уже нельзя оставлять на произвол случая.
  17. Вторая геополитическая установка Севера – снятие онтологического статуса оппозиции Запад-Восток. Для Беларуси, которая долго время была плацдармом этого противостояния и призом в войне, это особенно актуальный вопрос. В отличие от ряда современных доктрин, мы не рассматриваем конкуренцию России с Европой, или конкуренцию их вместе или России в одиночестве с англосаксонским миром, как предельную, онтологическую оппозицию. Север объемлет и тех, и других, и третьих; и для своего развития требует здорового состояния всех своих ветвей.
  18. Противостояние с либеральным Западом – это лишь исторический период, который, тем не менее, должен быть отработан со всей ответственностью. Величие Модерна – это в значительной мере величие англосаксонского мира. Но накопившиеся там проблемы требует серьёзных изменений внутри него, которые многими осознаются. Меркантилизм не может быть больше главенствующей идеологией. Но англосаксы не смогут совершить это изменение сами по себе. Долг России состоит в том, чтобы помочь братскому народу пройти этот кризисный возраст. Не уничтожить Запад, не подавить или подчинить его, а оздоровить и вывести из душного «западного» тупика на прохладный простор Севера.
  19. Стоящее в основании ряда геополитических и философских взглядов противостояние «народ суши и народов моря» видится нам не геополитической проекцией эсхатологической борьбы Добра и Зла, а весьма удачной бинарной экспансионистской моделью, которая позволила северным народам поставить под контроль и море, и сушу. Конфликты внутри пространства Севера мы рассматриваем как форму интенсивного генетического, культурного и материального обмена, необходимого для общей эволюции. Придание какому-то из этих конфликтов экзистенциального статуса есть аберрация сужения поля зрения.
  20. В рамках Глобального Севера противостояние талассократии и телуррократии не будет уничтожено, но будет конструктивно обрамлено цивилизационной структурой более высокого порядка. Такая специализация народов должна оставаться силой Севера, а не её слабостью или поводом для раздоров.
  21. Наблюдаемые со стороны ряда американских деятелей (достаточно вспомнить последние заявления З. Бжезинского) попытки втащить Россию в Запад – это близорукость, эгоцентричная аберрация великого польско-американского стратега. Он желает построить Глобальный Запад. Но Россия не уместится в Западе, даже в Глобальном, ни географически, ни этнически, ни культурно.
  22. Столь же недальновидным было бы пытаться втащить Америку или Европу в Россию, измеряя процессы, проходящие там сугубо мерами Восточно-Европейской цивилизации. Но все эти цивилизационные ядра могут органично существовать в рамках Глобального Севера, континентальным базисом которого является Большой Север – пространство северной Евразии от Дублина до Владивостока. Цивилизационными ядрами Большого Севера, пилонами, поддерживающими общий свод, являются франко-германские, балто-славянские, романские, финно-угорские и тюркско-алтайские общности.
  23. Архитектура Севера стоит далеко за пределами политических интриг момента, и было бы преступно и самоубийственно пытаться изогнуть эти колонны для того, чтобы разрешить с их помощью сиюминутную конъюнктуру.
  24. Россия может продемонстрировать здесь тут ту духовную зрелость, которой где-то недостаёт Западу. Опыт стяжания духа, которым богата русская история, может проявиться сейчас со всей прагматической ясностью. Россия может первой превзойти те исторические обиды и аберрации, обусловленные культурными различиями с Европой и Америкой, и выйти за рамки позиционного морализаторства изнутри герметичной культурной среды Православия, что свойственно некоторым духовным лидерам. Но выйти не в позицию слабого – благодушного забытья и безответственного всепрощения, а в позицию широкого зрения и мудрости, подкреплённой вполне материальной силой; в позицию осознания разнообразия эволюционных траекторий человека и общества и их единство с природой и Богом.
  25. Третья геополитическая установка – Глобальный Север есть глобальный цивилизационный лидер. Это контрастирует с распространённой установкой на «многополярность», которую мы считаем, опять же, тактической уловкой в борьбе с гегемонией Америки. Многополярность, в условиях негомеостатичной, эволюционирующей среды системным образом, неизбежно и быстро по историческим меркам опять превратится в одно полярность. Задача следующей эпохи – сделать так, чтобы новая однополярность не повторяла ошибок прошлого.
  26. Потому, глобальное лидерство Севера должно быть выстроено на основании, прежде всего, глобального сверх-проекта, освящённого высшей целью – светом Полюса. Предыдущие попытки выстроить гегемонию, в основном с помощью военного насилия или экономического доминирования – это неуклюжие и дикие приближения к органичному порядку, к Космосу. Их опыт важен, но недостаточен.
  27. Четвёртая геополитическая установка – Китай есть особое цивилизационное пространство за пределами Севера. В перспективе тактической политики, в плане экономического, научного сотрудничества Китай может и должен быть партнёром. Но в цивилизационной перспективе следует ясно осознавать огромные различия между нашими культурами. Наличие этих различий – очень важное качество глобального биогеоценоза.
  28. В глобальном плане, Поднебесная не имела и не имеет своего сверх-проекта, в который могла бы вписать все остальные глобальные цивилизационные ядра; она нуждается в «месте под Небом». Задача Глобального Севера, которую не смогут реализовать ни Россия, ни США по отдельности, состоит в том, чтобы определять это «Небо», т.е. сверх-цель и глобальный сверх-проект. В его рамках китайская цивилизация, со всей своей чрезвычайно богатой и ценной культурой и традициями, могла бы органично существовать, иметь ценность и работать без перегрузки и мировой, и своей внутренней инфраструктуры своей специфичной, присущей только китайцам, избыточностью.
  29. Пятая геополитическая установка – периферия Глобального Севера есть место его ответственности за глобальное развитие. Страны Южной и Латинской Америк, Африки, Среднего Востока и Тихоокеанского региона долго время были для Запада просто источником разнообразного ресурса, местом безответственной эксплуатации, свалкой отходов или пространством для экспорта собственных социальных проблем. Такое поведение оказалось губительным даже для самого Запада. Целостность мира не прощает подобной близорукости и пренебрежения. Потому, для Глобального Севера, его планетарная периферия должна стать зоной ответственности за общее развитие.
  30. Север должен целесообразно упорядочивать и согласовывать глобальную деятельность, чтобы локальные перекосы не расшатали общее равновесие. Не подавление и безоглядная эксплуатация, а организация месторазвитий и глобальная координация – это становится критической необходимостью.
  31. В этом отличие проекта Глобального Севера от проекта Глобального Запада, он же – проект «Золотого миллиарда», который нацелен не на ответственное и превозходящее глобальное развитие, а на консервацию планеты в схеме «господа-рабы», что является лишь тоталитарной пародией на органичное глобальное лидерство Севера, и скорее подрывает его авторитет, чем укрепляет его.
  32. «Мировое правительство» под началом вырождающейся, пассионарно-выдохшейся финансовой аристократии не сможет потянуть такую ношу. Мировая олигархия будет искать тактические компромиссы или предпринимать жёсткие манёвры, чтобы сохранить своё влияние и статус-кво, но это лишь агония.
  33. Мы должны обратиться к той здравой её части, которая может отбросить старую форму, обусловленность древними, выжившими из времени геополитическими инстинктами, чтобы использовать тот колоссальный опыт, который западная аристократия накопила, на общее благо Глобального Севера и человечества. Мы уверены, что это возможно. И более того, в перспективе неизбежно.

«Сивер» в Москве 23.04.2013

В среду, 24 апреля, в Москве состоится презентация белорусского философско-исторического альманаха «Сівер». Первый выпуск альманаха «Сівер» издан на русском и белорусском языках и посвящён теме континентальной интеграции в Северной Евразии, соотношению концептов нации и империи, исследованию белорусской этнокультурной и политической традиции, её места в рамках северной цивилизации.

В презентации примут участие главный редактор альманаха – философ Алексей Дзермант и один из его авторов – системный инженер Егор Чурилов. Начало презентации в 19.00, магазин «Циолковский» (здание Политехнического музея, (Новая пл., 3/4, подъезд 7д)). Вход свободный.

«Сівер» — это альманах наступающего века. Созерцать архаику и переоценивать события прошлого уже недостаточно. Требование момента — повернуться лицом к открывающейся эпохе и принять её вызов. «Сівер» — философско-культурологическое по форме издание, по сути — место переработки разрозненных элементов прошлого в новую, безусловно необходимую и искомую многими цельность. Единство будущего и прошлого на просторах Великого Севера требует нового понимания. Альманах совмещает тексты-опоры и тексты-стрелы: знание, от которого можно оттолкнуться, двигаясь в будущее, и знание, которое показывает направления этого движения.

Тезисы о Севере

  1. Север сейчас есть форма мышления о необходимом будущем.
  2. Север завтра есть способ нашего существования на планете в новой эпохе.
  3. Север вчера есть история того, как единство Высшей Цели, а также – общий опыт борьбы и сотрудничества постепенно сплачивали всё разнообразие народов.
  4. Высшая Цель человечества – совершить то, к чему стремится, но не способен совершить ни один другой биологический вид – распространить жизнь за пределы Земли.
  5. Это, безусловно, потребует от человека превзойти себя – и этот слишком материальный вызов прямо и однозначно становится стяжанием духа.
  6. Развитие сознания, от растительной физиологии до развитых форм разумности и высших октав духовности — это другая сторона Высшей Цели, и невозможно определить, что среди них первично. Они есть и средство, и цель друг для друга.
  7. Полюс – это метафора Высшей Цели, которая объемлет все меньшие цели и определяет все ценности.
  8. Север – это пространство вокруг Полюса, это пространство мировоззрения и ценностей, в своём пределе определяемых Высшей Целью.
  9. Север огромен – он вмещает в себя огромные пространства, миллиарды людей, тысячи этносов, десятки цивилизаций и тысячи лет эволюции. Чтобы определять ценности Севера, нужно подняться на большую высоту. Это – высота Полюса.
  10. Движение к Полюсу – это путь превозхождения человека. Высшие духовные состояния и высшие технические достижения – разные стороны этой эволюции.
  11. Север – это новый мир, и он нуждается в новом знании. Задача сегодняшнего дня состоит в создании на останках старого мира жизнеспособного и растущего зародыша новой цивилизации.
  12. Наличие Полюса, как высшего мерила, определяет порядок, в котором каждая часть мира имеет свою ценность для движения к цели, и стоит на своём месте в организованном пространстве Севера.
  13. Этот порядок – не закрепление власти одних людей над другими; не единая форма управления хозяйством; не единый стандарт человеческих ценностей. Этот порядок вмещает единство высших целей и стремлений к Превозхождению – и тем полагает меру для всего остального.
  14. Этнически Север состоит из народов, которые всегда в какой-то форме представляли себе Высшую Цель, двигались к Полюсу и наиболее преуспели в этом.
  15. Север не уничтожает этнические различия и не унифицирует этносы. В разнообразии народов – сила Севера.
  16. Устойчивость Севера также состоит в том, что этносы сменяют друг друга: на месте тех, которые не могут больше жить, вырастают новые. Они перенимают у уходящих Цель, но изменяют средства движения к ней.
  17. Человек Севера видит, что мир вокруг сильнее и мудрее его, и потому осознаёт и осознанно принимает своё место в нём. Порядок Севера – не место стояния, но место превозхождения.
  18. Мир открытого и живого порядка называется Космосом.
  19. Космос противостоит Хаосу – месту и состоянию, где нет ни цели, ни различения, ни порядка. Движение к Полюсу и превращение Хаоса в Космос – это два названия единого, две стороны одного вселенского процесса, в котором человеку отведена своя роль.
  20. Осознание Космоса и себя в Космосе ведёт к тому, что человек Севера принимает присутствие в своей жизни Высшей Силы.
  21. Вера даёт причастность к Высшей силе, знание обеспечивает действие в согласии с ней. Потому, человек Севера не просто верит, но знает своих богов.
  22. Помня о величии Севера, мы должны строить ближайшее будущее, как его часть. Законы этого будущего не равны законам Севера, ибо меньше целого, но должны быть согласованы с целым.
  23. В прошлом общества создали множество законов и идей, которые могли и возможно могут ещё быть полезными для тех или иных людей и народов. Закон Севера, именно в силу величия своего масштаба, не может настаивать на каком-то одном предписании для всех обществ или для одного общества на все времена; закон Севера стоит над законами обществ, управляя не напрямую жизнью народов, а жизнью законов.

«Сивер» в Киеве, 25.02.2013

Запрошуємо на презентацію білоруського альманаху “СІВЕР”, яка відбудеться 25 лютого о 16.00 за підтримки Українського Традиціоналістичного Клубу в рамках зустрічі з редколегією та головними ідеологами видання: Аляксєєм Дзєрмантом, Пьотрою Пятровським, Ягором Чуриловим та Зміцером Скварчевським. Альманах можна буде придбати наприкінці презентації.

“Сівер” – це альманах прийдешнього століття. Споглядати архаїку і переоцінювати події минулого вже недостатньо. Вимога моменту – повернутися обличчям до епохи, що відкривається, й прийняти її виклик. “Сівер” – філософсько-культурологічне за формою видання, по суті – місце переробки розрізнених елементів минулого в нову, безумовно необхідну і шукану багатьма цілісність. Єдність майбутнього та минулого на просторах Великої Півночі вимагає нового розуміння. Альманах поєднує тексти-опори і тексти-стріли: знання, від якого можна відштовхнутися, рухаючись в майбутнє, і знання, яке показує напрямки цього руху.

Презентація відбудеться за адресою: Фундація ім. Олега Ольжича, Київська міська організація ОУН, вул. Івана Мазепи 6, третій поверх (станція метро “Арсенальна”).

Альманах «Сивер». Презентация 8 февраля 2013 года, КЗ «Минск»

Издали альманах «Сивер», чем продолжаем развивать и распространять идею Севера с опорой на белорусский контекст.

SIVER.BY

Приглашаем на презентацию, которая назначена на 8 февраля 2013 года, в малом зале КЗ Минск, ул. Октябрьская 5, в 18:30.

sivier1-vokladka

21 высказывание о самом коротком пути

  1. Мы – расходный материал войны.
  2. Лучшее, что мы можем сделать – умереть достойно.
  3. Худшее, что мы можем сделать – умереть недостойно.
  4. Другого несомненного знания нет.
  5. Достойная жизнь – самый короткий путь к достойной смерти.
  6. Удлинять этот путь – значит не знать средств.
  7. Укорачивать этот путь – значит не достичь цели.
  8. Требовать любви, счастья, внимания к своей личности или пощады перед лицом этой цели нелепо.
  9. Сетовать на боль, страх, унижение или угрозу значит впустую тратить силы.
  10. Сетовать на неизвестность глупо – цель известна.
  11. Если помнишь об этом в тяжёлую минуту – путь становится короче.
  12. Если помнишь об этом в радостную минуту – шаг становится твёрже.
  13. Боги смеются над человеческой глупостью.
  14. Ибо всё что нужно для того, чтобы достичь цели – это безупречный дух.
  15. Это единственное, над чем боги не смеются.
  16. Потому всё, что ты получаешь – больше чем то, что тебе нужно.
  17. Всё, чего может не хватать – это решимость.
  18. Перед совершением любого действия следует задать вопрос: лежит ли этот шаг на самом коротком пути?
  19. Каждое существо, наделённое смертью, знает безошибочный ответ.
  20. В этом ответе есть достаточно решимости, чтобы сделать шаг и принять последствия.
  21. Решение должно быть принято, и шаг должен быть совершён.

О еврооптимизме и выборе Беларуси

Проведённый 14 ноября в рамках проекта «Цитадель» круглый стол «Беларусь на перекрестии интеграций: отношения с ЕС в ситуации формирования Евразийского союза» оставил много впечатлений. Не все из 14 прозвучавших докладов были содержательны, но многие дали пищу для размышлений. Динамичное выступление Юрия Романенко по материалам его стратегического доклада; инсайд Ростислава Ищенко, проницательно и остроумно описавшего ментальность и перспективы всех поколений украинской власти; карта будущего от Юрия Шевцова; отточенный дипломатизм Андрея Савиных, как способ намекнуть на многое, ни на чём явно не настаивая. Эти места круглого стола для меня остались наиболее полезными.

Были в течении мероприятия так же и другие моменты, вызвавшие в зале некоторое возбуждение. Выступление Андрея Егорова, как сторонника вхождения Беларуси в Евросоюз, вызвало к нему в зале много вопросов и спровоцировало на реплики. Значительную часть времени, отведённого на дискуссию, ему с Камилем Клысинским (эксперт Центра Восточных исследования МИДа Польши) пришлось отвечать на острые вопросы оппонентов. В этом тяжёлом для них упражнении участвовала международная команда из белорусов, украинцев и латышей – и я в определённый момент времени даже проникся сочувствием к бедственному положению ответствующих, и со своей стороны добавлять ничего не стал.

Тем не менее, ряд позиций в данном докладе вызвали и у меня некоторую реакцию, места для артикуляции которой в рамках круглого стола не нашлось. Потому, выскажусь уже заочно. Предположу, что доклад Егорова выражает не только личное экспертное мнение, но и в целом позицию некоторой части белорусской интеллигенции, которую можно обозначить как «еврооптимистов».

Обращу внимание на следующие тезисы:

  1. Выбор между Евросоюзом и Евразийским союзом для Беларуси – это выбор между современностью и несовременностью.
  2. Да, проблемы в Евросоюзе есть, но необходимо принять их ответственно – и начинать их решать, а не находится только в состоянии наблюдателя. А если Беларусь не вступает в ЕС, страна как раз останется в такой позиции.
  3. Поведение белорусских и российских властей нерационально, в отличие от европейских.

Выбор между современностью и несовременностью

Несмотря на возражение этому тезису, которое успел высказать в дискуссии мой коллега Алексей Дзермант, здесь я бы хотел докладчика кое в чём поддержать – Евросоюз действительно современность. Действительно передовые технологии, действительно один из лидеров, действительно евро, действительно культура…

Но именно высказанная господином Егоровым позиция проявляет ту узость перспективы, которая стала отличительным знаком как минимум местной белорусской либеральной, и тем более – либероидной публики.

Либерал от либероида отличается модусом отношения к liberté. Либерал осознанно принимает ответственность за свою свободу, и потому рационально отстаивает соответствующие взгляды; либероид чаще всего находится на докритическом уровне мышления, на осознание и принятие ответственности не способен; и жажду свободы выражает в других формах: от этой эмоционально-неуёмной дикости на сетевых форумах бывает и стыдно, и досадно. Несмотря на распространённое мнение, в белорусской оппозиционной среде либералов очень немного.

Егоров, несоменно – либерал, ибо рационален и говорит об ответственности, что мне лично импонирует. Но, на мой взгляд, по какой-то причине и он, и интеллектуальная среда, где он существует, загнала себя в узкие рамки целевых и ценностных установок, с низким потолком, тягостными рефлексиями и философской духотой. Если расположить их стратегии в более широком пространстве, можно видеть, что это – попытки пробить головой стену где-то рядом с дверью, которая никуда не ведёт. И закачивание в такую стратегию очередной умной головы скорее всего закончится только очередным влажным пятном на стене.

Но вернёмся к европейской современности. Часть политизированной публики твёрдо уверена, что между современным Евросоюзом, с современной версией «европейских ценностей», и Европой-цивилизационным гигантом можно поставить знак равенства. И что эта «европейская современность» самоценна. Или, скорее, ценность европейскости, оцененная по европейским ценностным стандартам, велика. Немудрено. Но даже если в лучшем, более интеллектуальном случае, в первом тождестве не выражается наивный прогрессизм, а вторая установка все же как-то отрефлексирована, откуда столько оптимизма?

Хочу ошибиться, но пока вижу, что причиной этому отсутствие внимания к объемлющему Беларусь, Европу, Россию времени и пространству. Набившие оскомину «современные европейские ценности», несомненно, плоть от плоти европейские и достались Европе ценой большой работы. Но активное рефлексирование на узком пятачке вокруг популярных интеллектуальных сладостей отбрасывает европейские тысячелетия до и, тем более, европейские тысячелетия после сего дня. Эта постмодерновая «современность», понимаемая в прогрессистском ключе, феерия вкуса и безвкусицы, эмансипация и технологический рывок – не более чем тонкая плёнка между прошлым и будущим. Европа тысячи лет была нелиберальной, неравной, небратской – и эти тысячелетия выкристаллизовали те глубинные и несломимые европейские ценности, которые вызывают приступы агорафобии у нашей «проевропейской» публики. Эти ценности не отрицают сегодняшнее состояние цивилизации, как бы ни старались уверять бушующие в негодовании традиционалисты и антилибералы – эти ценности превозходят нынешнее состояние, как какую-то мимолётную частность. Между этими двумя пониманиями огромная дистанция.

Почему ныне европоцентричность должна пониматься «либеральной» или «демократической»? Европейцы были и останутся прежде всего творцами, воинами-завоевателями, искателями подвига и знания, а не только спекулянтами и потребителями. Куда исчезли из «европоцентричной» аксиологии эти колонны и балки, на которых стоит величие Европы? Куда бы они не делись, устранение несущих опор из конструкции – неизбежная катастрофа. И эту катастрофу мы можем наблюдать своими глазами.

Почему ныне еврооптимизм должен ассоциироваться с наивными мечтами о благостном царстве Еврокомиссии, ВТО и ЕЦБ, и сопровождаться одухотворением зомбирующего франкенштейна «общечеловеческих ценностей»? Это скорее «евронаивизм» или «евронаивняк», эмоциональный анальгетик вида «всё всегда будет хорошо, ибо сейчас хорошо», а не твёрдое намерение и потенция это «хорошо» понять и выстроить при любых ударах судьбы. Еврооптимизм будущего – это установка на обновление Европы, установка на новые мышцы и здоровое дыхание; на то, что должно ещё прорваться через омертвелую и удушающую кожу сегодняшнего мира.

Да, нынешняя Европа современна, но только современна, и потому у неё нет будущего. Есть будущее у другой Европы, но оно для многих слишком пугающе. Другая, более богатая Европа владеет этим гигантским пространством и временем.

Тезис, что выбор между Россией и Европой – это выбор между современностью и несовременностью неточен. «Несовременность» — это ведь и прошлое, и будущее. Россия может оказаться анахроничным будущим для нашей страны, как это ей не раз удавалось – и гораздо чаще, чем у Запада.

Но сейчас выбор между Россией и Европой для Беларуси – это выбор между разными степенями цивилизационного распада. Европа только-только вступила в его горячую фазу. Россия вошла раньше и находится на дне дольше. В этом аду, который для русских не нов, достаётся самый лучший опыт – и он несомненно будет использован. Беларусь должна выбрать не агонизирующую современность, она должна выбрать будущее, потому выбор между этой Россией и этой Европой – это не достойный выбор.

По крайней мере, вопреки некоторым поверхностным суждениям, проект «Цитадель» в своих целях не склоняется ни в одну, ни в другую из этих сторон. Для параноидальной общественности внутри Беларуси мы «слишком пророссийские», для старомодных деятелей в Росии мы «слишком прозападные». В целом оба положения верны, если рассматривать наши установки с этих самых сторон. Но такие мнения лишь демонстрируют неспособность видеть в мире прямые линии – порок зрения конспироманов или слишком ревнивых политиков. «Цитадель» — это не проект Востока или Запада. Это проект Севера. Но, по видимому, такая позиция может уместиться в наличные философские объёмы и политические порядки многих интеллектуалов, увы, лишь в профанизированном виде, к  чему они и стремятся.

Принятие ответственности за европейские проблемы

Для того, чтобы принять ответственность за европейские проблемы, не нужно никуда вступать. Вступать в ЕС нужно, чтобы получить доступ к дешёвым кредитам и Шенгену. Ничего более, существенно, несмотря на агитацию еврооптимистов, Евросоюз Беларуси предложить не может, и не хочет.

Сам модус этого высказывания господина Егорова мне симпатичен, т.к. подразумевает более ответственную и осознанную позицию, чем присутствует у остальных еврооптимистов.  Действительно, решать европейские проблемы необходимо, просто потому, что эти проблемы в большой степени и наши, белорусские проблемы – если не в прямом отношении, то как серьёзный внешний определяющий фактор. «Мы – Евробеларусь. Давайте вступать в ЕС и бороться с проблемами в общем строю» — примерно так можно выразить эту установку. Забавно только, что решение этих проблем с большой долей вероятности исключит многих либералов из «общего строя»: Европе не нужно больше либерализма. Ей нужно больше порядка. А скорее – ей нужен новый «конкретный пространственный порядок», в терминах великого европейца Карла Шмитта. Порядок, который станет новой версией объединённой Европы, эволюцией идей многих её архитекторов, начиная с Куденхове-Калерги. Очевидно, что нынешняя форма ЕС недостаточно устойчива. И, что так же очевидно, в новом, более устойчивом порядке, будет пересмотрены многие политические роли и место социополитических и политэкономических доктрин. Найдут ли себя евронаивисты в этом новом мире?

Но евронаивизм заключается не только в безусловном желании просто впрыгнуть в поезд, а потом разбираться, куда он едет. Наверняка в загашниках у Сунь-Цзы есть на эту тему какая-нибудь восточная стратагема, но и без неё можно иметь простое понимание, что зачастую решать некие проблемы эффективнее извне. Беларусь в нынешнее время более чем «извне» во многих областях. Эта маргинализация, как уже было нами не раз сказано, имеет много минусов, но может быть использована с пользой. И не только с пользой для поместных бояр, но и для всего окружающего пространства, в пределе — «от Лиссабона до Владивостока».

Евронаивисты желают впрыгнуть в ЕС скорее потому, что самостоятельность на пространстве такого масштаба, как чисто территориальном, так и культурном, политическом, цивилизационном, их пугает. Дело даже не столько в реальных оценках своих возможностей, сколько в пределах целеустремлённости и соответствующих интеллектуальных барьерах. Современный мир полон ресурса самого разного рода, переполнен им. Ему недостаёт организующего эту массу движения. Но под какую идею организовать движение в таком пространстве как Европа, да ещё сопряжённом с Россией, это в 99% — не только невозможная, но и запрещённая мысль. Разрешённым является броуновское движение «все микроскопически равны, все дожны быть микроскопически счастливы» — и оно же кажется наиболее безопасным. Именно этот масштаб мышления я и назвал выше «низким потолком» и «философской духотой».

«ЕС – это союз для маленьких государств, ЕАС – для больших, потому Беларуси место в первом», такой тезис был слышен в дискуссии на круглом столе. Вполне возможно, что Евросоюз – это союз двух [маленьких] государств, а ЕАС – союз одной [большой]. Но в любом случае, между российским молотом и франкогерманской наковальней никто не сможет выживать обособленно сколь-нибудь длительный по историческим меркам промежуток времени. Белорусская и украинская аномалии так же обречены на завершение незалежной фазы, как центральноевропейский пояс государств, но, хочется верить, по разым сценариям.

На наш взгляд, лучший сценарий для Беларуси, во многом вынужденный – насколько всякая эволюция вынуждена – состоит в том, чтобы принять ответственность и за Европу, и за Россию, сразу. Как метко сказал Ростислав Ищенко об «интеграции интеграций» — «два диктата меньше чем один». Беларусь не потянет ответственность за Европу или за Россию в отдельности – это сликом тяжело. Но две тяжести в данном случае меньше, чем одна; эти две массы могут уравновесить друг друга, буде только у белорусов сильный хребет и плечи, чтобы не сломаться между ними. Беларусь и так всегда несла и сейчас несёт ответственность за тёплую дружбу между Европой и Россией, с оживлёнными военными походами туда и обратно. Пора перерастать свою роль дружбопровода и приза в войне. Это становится особенно актуально, когда большие и важные соседи перестают контролировать своё поведение, перестают ясно видеть цели и теряют ценности.

И именно внесоюзная позиция Беларуси является здесь преимуществом, которое можно и нужно обернуть для решения как европейских, так и российских проблем – сразу, а не по отдельности, чем заняты евростроители 1.0 или реаниматоры СССР 2.0. Здесь не место говорить о стратегии и технологии – но без постановки такой задачи, без осознания целей невозможно мобилизовать даже идейный поиск решений.

Известный саркастический скепсис по поводу такого вывода – опять же, следствие узости кругозора. Кто-то в феодальной усобице Средневековья, когда каждый князёк чеканил сво монету, мог помыслить общую европейскую валюту?  Несомненно, для задачи об «интеграции интеграций» есть решение по аналогии, выполненное с соответствующим приращением масштаба. Изобретательство тут заключается не в методе, а в экономичной привязке к специфике наступающего времени.

О нерациональности

«Поведение белорусских и российских властей нерационально, в отличии от европейского» — следующий заинтересовавший меня тезис. Докладчик на каком-то основании отказывает «властям» в рациональности. Я уверен, что это не просто интеллектуально закамуфлированный выпад «вы все дураки, говорите понятнее», а некая более глубокая позиция. Так же, в случае методологически тренированного интеллектуала, каким является господин Егоров, отпадают подозрения в неспособности рационализировать указанное поведение, то бишь, произвести рациональное различение и нормирование. Так же, при всём возможном неприятии поведения властей, было бы глупым для интеллигентного человека серьёзно заявлять о том, что в госаппаратах находятся неразумные существа. Тем не менее, их поведение «иррационально». На мой взгляд, мы здесь наблюдаем аберрацию, на борьбу с которой было потрачено много сил за последний век.

Для конца 19-го и начала 20-го века демонстрируемое отношение к рациональности, наверное, было вполне к месту. Для европейца существовала только одна рациональность, the рациональность, die рациональность, и она была европейской. Антропологические изыски, стартовавшие главным образом после активной фазы колонизации Америк и Океаний, впрочем, сильно пошатнули эту европеоцентричность: они дали понять, что рацио может иметь различные формы, порождая различные, как минимум, этноспецифичные реальности. То, что ранее было «иррационально», потом стало «инорационально», хотя бы для тех, кто был в курсе дела. Далее, накопление наблюдений в изучении различий в ментальности привело к тому, что в философии получило название «конструктивизма». Его можно очертить в частности, как понимание того, что иной способ видеть мир и думать о нём – это не ментальное увечье, не одержимость дьяволом, а этнопсихологическая специфика. Знаменитое квантовофизическое «наблюдатель неотделим от наблюдаемого» можно считать одним из афористических определений конструктивизма, который не очень активно оформлялся как самостоятельная теория, но в качестве парадигмальной установки оказал огромное влияние на многие научные дисциплины.

В среде конструктивистов существует убеждение, что конструктивистские теории должны способствовать установлению большей толерантности в обществе. Удивительно, как такие близкие либералам идеи прошли мимо белорусского интеллектуального круга, куда входит мой заочный собеседник. Это – отставание от фронта интеллектуальной работы как минимум на пол-века, тем более, что возможное ознакомление с изложением принципов не означает принятие их в работу. Но с этим можно спорить, а то и вовсе подловить меня на неосведомлённости или некомпетентности.

В практической плоскости, впрочем, такого позиции вида «рациональность – это только там, где я понимаю» выливаются в когнитивный фундаментализм, или, по крайней мере, заканчиваются потерей контакта с оппонентом и эффективного контроля над ситуацией. «Вы нам непонятны, потому нерациональны» — это мягкая фраза староевропейского (и не только) «вы нам непонятны, потому вы – сатанинские отродья». Пока цивилизация устойчива, самодостаточна и относительно изолирована от мира, или считает себя таковой, она может себе позволить видеть все остальные народы вокруг не более чем назойливым видом жизнедеятельности. Но однажды приходится видеть в этих существах людей – особенно, когда оказывается, что они сравнимо сильны, сравнимо умны, и, хотя действуют непонятно и непредсказуемо, могут грабить твои корованы и имеют все шансы взять твою столицу. Чтобы спастись, нужно начинать понимать. Но самое интересное начинается, когда правители созревавают до необходимости включения всего разнообразия ментальностей в общую надэтническую работу.

Возможно, еврооптимистам, верующим в непоколебимость и самодостаточность Евросоюза, нет нужды понимать Россию. Россия сама должна прийти в европейский дом, поклониться и принять понятную Европе рациональность. Стать понятной. Не смотря на твёрдость в этом вопросе ряда западных политических теорий, или ожесточённость либероидных истерик по этому поводу в том числе и в самой России, никакого такого «поклона» никогда не произойдёт. В первую очередь потому, что Россия особо далеко от Европы и не отдалялась – и по сути являет собой европейский фронтир на азиатском направлении, со своей спецификой этногенетических и ментальных мутаций, по своей дистанции нисколь не превозходящей оные на других фронтах: южноевропейском на границе с семитским/исламским миром, и на югозападном, латинском – где происходит взаимопроникновение европейцев и коренных американцев обеих Америк. Российский этнический реактор естественным образом впитывает культурные тренды с Запада, возвращая в Европу артефакты своего рода – те, которых Европе недостаёт так же, как нефти и газа.

Беларусь, находящаяся на границе этих миров, не может себе позволить мыслить ни ортодоксально-европейски, ни в изоляционистски-российской модальности. Для Беларуси фактическая реальность и необходимость состоит в совмещении ментальностей, многих, число которых нельзя даже уложить в простую формулу «Запад-Восток». Настаивать на том, что одна из них «более рациональна», чем другая – значит для Беларуси хромать на одну сторону.

То, что прозападная публика не понимает таинств русской души, боится их, и облачает свой страх и непонимание в разного рода демонические басни, вроде генетического обоснования «русской неспособности к демократии» — это специфика местного фольклора. Страшилки для жаждущих адреналина, про «красную руку» и «чёрную дверь». То, что эта таинственная русская душа с одной стороны жадно впитывает европейскость, а с другой – по широте своей часто презирает Европу за слабость, лицемерие, бездуховность и мелочность – другая специфика. Они могут сосуществовать в противостоянии на соседних минских лавочках или в опубликованнных на общем ресурсе статьях местных «экспертов»-стращателей, но это не может существовать, как элемент национальной политики, или как позиция в мышлении национального масштаба в Беларуси. «Маленькие государства Европы», находящиеся под крылом Больших Государств, возможно, могут себе позволить такую безответственную глупость, как безразличие к иной реальности. Для Беларуси это, опять же, не выбор.

Белорусам, вышедшим за рамки селянского мифологического мышления нужно уметь выйти так же и за рамки хитрого манипулирования «двумя панами», на следующий уровень управления противостоянием Запад-Восток. И прежде всего – через одновременное понимание обеих или нескольких ментальных позиций. Конструктивное, а не только манипулятивное совмещение этих позиций – это вызов эпохи, который ещё плохо осмыслен в белорусском обществе.

Еврооптимисты же демонстрируют здесь игорированиние проблематики, даже на фактологическом уровне, не говоря уже про методологию и телеономию проблемы. Их оппоненты, как национал-изолянты, так и российско-ориентированный контингент, демонстрирует ту же низкую степень внимания, зачастую с ещё большим эмоциональным накалом.

Для проекта «Цитадель» эти варианты, опять же, не являются местом выбора. То, что некоторым более пылким и ревнивым, чем внимательным гражданам представляется как «здрада» их идеалам — не более чем попытка превзойти несопоставимость каких-то рациональных установок, с уровня объемлющей системы, где этот конфликт если не снимался, то работал бы на системную пользу.

О выработке стратегии поведения Беларуси в условиях пересечения интеграционных проектов

Доклад 14.11.2012 на экспертной конференции «Беларусь на перекрестии интеграций: отношения с ЕС в ситуации формирования Евразийского Союза»

  1. На данный момент уже очевидно, что и Европейский и Евро-Азиатский Союзы уже являются реальностями того или иного качества, которые разворачиваются в настоящем. Можно по разному относится к двум этим интеграционным процессам, но игнорировать их влияние на ситуацию в Беларуси невозможно.
  2. Беларусь в силу своего положения оказалась на пересечении этих двух проектов, что создаёт неновую для неё ситуацию выбора.
  3. В данное время можно идентифицировать три наиболее крупных полюса общественного мнения в Беларуси:
    • «проевропейский», ставящий приоритетом вступление страны в ЕС;
    • «проевроазиатский», а точнее – пророссийский, выступающий за интеграцию в рамках ЕАС;
    • противники всякой интеграции, либо сторонники интеграций по другим сценариям (Балтоскандия, Междуморье).Эти полюса можно идентифицировать как в обществе, так и среди чиновников во властных структурах, которые, даже при наличии жёсткой административной вертикали, идеологически неоднородны.
  4. В настоящих условиях представляется маловероятным избежать вовлечённости Беларуси в континентальные проекты в той или иной роли. С другой стороны, и тот и другой из упомянутых интеграционных вариантов влекут за собой риски для государства и населения Беларуси.
  5. Беларусь исторически более тесно интегрирована с государствами бывшего СССР, но за прошедшие 20 лет независимого развития страна выработала свою, особую и отличную от соседей политико-экономическую модель. Эта модель, при всех явных недостатках, обладает и рядом немаловажных достоинств. Можно отметить тот факт, что рост белорусской доли в мировом ВВП составил 13% за 4 последних кризисных года, тогда как с 2007 по 2011 доля ЕС в мировом ВВП снизилась на 10%, а доля России упала на 5%. Доля ЕС в 2007 была с 22,284%, а в 2011 стала 20,053%, доля России была 3,169% — стала 3,021%, доля Беларуси была 0,159%, стала 0,18%.
  6. Процесс вступления Беларуси в Евразийский Союз уже запущен, но существуют немалые риски, что при этом многие положительные моменты будут ослаблены или вовсе устранены.
  7. Необходимо отметить, что относительно будущего Беларуси в ЕАС нет необходимой ясности. Отсутствует внятный, разделяемый сколь-нибудь значимой частью общества проект будущего. Создаваемые в настоящее время структуры союзного управления идейно пусты.
  8. С другой стороны, политическая и более тесная экономическая интеграция Беларуси и ЕС затруднена в том числе ситуацией в самом Евросоюзе, который испытывает болезни роста, и не рассматривает включение новых членов в ближайшей перспективе. Внутренние проблемы объединённой Европы, куда можно включить экономический кризис, внутриполитические трудности и опасную этнодемографическую обстановку, являются тревожными сигналами для её потенциальных членов.
  9. Евросоюз всегда проявлял и проявляет заинтересованность в глубоких контактах с Беларусью. Однако, налаживанию взаимодействия Беларуси и объединённой Европы совсем не помогает т.н. «борьба с белорусской диктатурой», которая стала фетишем для безответственных политических спекуляций во внутренней европейской политике. Она заменяет собой непростую, но конструктивную работу по определению вариантов сотрудничества, которые можно осуществить без выкручивания рук. Такая ситуация проявляет в том числе существование в европейском политическом дискурсе двойных или тройных политических стандартов. Что не может не вызывать недоумения с белорусской стороны.
  10. При этом, ЕС  в целом не предлагает Беларуси внятной модели будущего, кроме принятия системы ценностей, оптимистично называемых «демократическими» или «общечеловеческими». Об ограничениях и о глубоком кризисе самой этой реализованной в ЕС ценностной модели сказано достаточно много и в самой Европе. Закрывать глаза на эти обстоятельства – самоубийство прежде всего для самих европейцев.
  11. Руководство Республики так же находится в непростой ситуации, пытаясь сохранить внутреннюю устойчивость на пересечении интересов больших соседей с Запада и Востока. Однако увы, и в этом случае мы не можем констатировать, что государственная власть имеет чёткое видение того курса, которым Беларусь должна двигаться в сколь-нибудь далёкую перспективу. Поддержание политэкоэкономического баланса в стране тактическими мерами и ситуативными реакциями – опасный и ненадёжный путь.
  12. И именно поэтому, мы считаем важным относительно стратегического курса Беларуси. Мы считаем важным артикулировать и услышать аргументацию в пользу того или иного политического и экономического курса.разворачивать и поддерживать дискуссии
  13. При этом следует учитывать тот факт, что никакой однозначный выбор между ЕА и ЕАС, между Востоком и Западом,  который бы удовлетворил всех, в белорусском обществе невозможен. Форсирование какого-либо варианта вызовет обострение противостояния, и в конечном итоге представляется вредным для белорусского общества. С определённых позиций можно констатировать, что исключающий выбор в пользу того или иного варианта интеграции будет так же и для Европы, и для России повторением ошибок прошлого.
  14. Позиция проекта «Цитадель» по вопросу о стратегии действования Беларуси в данной ситуации состоит в следующем:
  15. Сами по себе, тенденции укрупнения экономических и политических блоков, рассматриваются как неизбежные и в общем положительные. Грамотная централизация, уравновешенная необходимой субсидиарностью, может стать преимуществом большого пространства – способностью решать масштабные задачи, большей устойчивостью к кризисным явлениям.
  16. Однако, это преимущество достижимо только в том случае, когда союз строится не только вокруг экономических мотивов, но и на твёрдом фундаменте общих далёких целей.
  17. Увы, складывается впечатление, что даже для чиновников высокого уровня, как в ЕС, так и в России, не очевиден тот факт, что одной экономической составляющей для осуществления интеграции такого масштаба категорически недостаточно. Устойчивый, спроецированный на десятилетия вперёд общий и жизнеспособный ценностный базис, часто рассматривается в качестве масс-медийной декорации для континентальных бизнес-проектов, а не как критически важная часть интеграционной архитектуры.
  18. Сверхэкономические, идейные скрепы общих целей и ценностей как раз и являются тем, что может удержать политическое единство как и ЕС и ЕАС тогда, когда экономические проблемы разрывают его на части. Другая альтернатива удержания единства, выживания союзов как целого – диктатура сильного, геополитическое и геоэкономическое насилие. Такое развитие событий повлечёт за собой устранение многого из того, что сейчас считается в Европе цивилизационными достижениями.
  19. Но ни на Востоке, ни на Западе мы пока не наблюдаем присутствия авторитета, способного к стратегическому целеполаганию, значимо выходящему за рамки цивилизационного кризиса, и предлагающего объёмное, связное решение для проблем, стоящих перед нашим общим континентальным домом.
  20. Для Беларуси, выбор между Востоком и Западом является возвращением в состояние внутренней разорванности, в которой она не раз пребывала за свою историю. Осознание деструктивности такой ситуации, толкает нас к другому выбору – к выбору в пользу сверхпроекта, проекта поистине континентального масштаба, превозходящего длительную оппозицию Европы и России, Запада и Востока. Данный проект, как идея, был уже не раз озвучен различными политическими деятелями в виде формулы «интеграции от Лиссабона до Владивостока».
  21. Но этот могущий быть привлекательным проект на данный момент не обеспечен ни объемлющей системой целей, ни качественной философией, способной учесть всё разнообразие социальных состояний в таком огромном пространстве. Без этого невозможно определить стратегию действия для членов такого союза.
  22. Находясь в исторически-обусловленной позиции посредника, Беларусь тем не менее может и должна превзойти её и выйти на политическую арену с предложениями сверх-уровня, с концепциями построения такого континентального пространственного порядка, который исключит очередное противостояние Запада и Востока, в котором Беларусь часто являлась ареной противоборства.
  23. Поэтому, проект «Цитадель» ставит одной из своих задач формирование нового дискурса – дискурса, выходящего за рамки привычных, но теряющих смысл понятий и категорий. В этом мы намерены взаимодействовать с теми европейскими, российскими, украинскими и другими мыслителями, которые осознают необходимость вдохнуть новые смыслы в понятия национальной идентичности и единства во многообразии.
  24. Мы также понимаем весь скепсис, который направлен на подобного рода теоретическое исследование и его цели, и в какой-то части разделяем опасения скептиков. Потому, считаем необходимым развивать по мере возможности не только интеллектуальные изыскания, но и практическую перспективу. Мы видим, что стоящие перед европейским пространством проблемы могут быть разрешены не в идеологических спорах или через политическое давление, а в совместных и долгосрочных проектах и программах развития, опирающихся на культуру, экономику, инновации.
  25. Проект «Цитадель» уже развивает и намерено далее расширять такие направления как локальная кластерная экономика; организация сотрудничества между Беларусью и соседями на уровне гражданского общества и неправительственных организаций; борьба с распространением наркотиков и наркоманией и в целом популяризация здорового образа жизни; издание философско-культурологического альманаха, способного стать местом общения мыслителей со всего континента.
  26. Данный круглый стол является попыткой начать диалог на тему «интеграции интеграций» и о месте Беларуси в настоящей ситуации. Мы предлагаем не только  констатировать проблемы, но и высказаться в конструктивном ключе о  вариантах их решения.
  27. Сторонникам того или иного интеграционного проекта, или иных вариантов развития предлагается аргументировать свой выбор, и предложить сколь-нибудь реалистичную стратегию поведения Беларуси в ситуации пересечения интеграций, исключая простые и неправильные экстремальные решения.

Переоткрытие богов 2. Практикум 25-26 августа

Афиша "Переоткрытия богов 2. Сопряжение"

Проект «Цитадель», Егор Чурилов и Алексей Дзермант приглашают на теологический практикум «Переоткрытие богов 2. Сопряжение», который состоится 25-26 августа, с вечера в ночь.

Для регистрации на практикум отправьте заявку с темой «Переоткрытие 2» на адрес praktikum@cytadel.org

Предыдущее событие: первое «Переоткрытие богов»