7 тезисов о национальной идее

1.      Центральное положение экономики в размышлениях о национальной идее – аберрация близости.

Намерение представить национальную идею параметром экономической функции, проистекает из представления, что вся человеческая цивилизация построена для удовлетворения чувства экономического голода. Свобода здесь выступает в роли тверди на трёх слона, вокруг которой вращаются солнца Вселенной. Планета Экономика кажется неподвижной для экономического жителя, и все вселенские перестроения проявляются только как странные петли на его небесной сфере. По видимому, такое мнение является следствием аберрации близости, когда пространственно более близкие объекты определяются как более значимые. Однако, в планетарной системе человеческих ценностей присутствуют массивные тела, которые влияют на человеческое поведение более весомо, чем экономические факторы.

Необходимый и критически важный для любого общества экономический этаж вмещает в себя огромное пространство человеческой деятельности, которая, несомненно, требует пристального внимания и умелого регулирования. Как и пищеварительная и кровеносная системы человека, занятые перераспределением материальных потоков по телу для того, чтобы оно могло физиологически существовать, экономическая система является формой выживания общества в данном историческом времени, и его географическом и этнокультурном пространствах. Однако, каждый сколь-нибудь развитый человек однажды понимает, что он живёт для чего-то большего, чем просто поддержание своего растительного существования. Этот тезис применим и к социору, социальному организму, для которого поддержание здоровой экономики есть инвариант выживания, но не предельная цель.

2.      Национальная идея изначально является «сверхэкономической».

Сам по себе поиск национальной идеи и осознание её нужности, именно проистекает из понимания, что простого, неориентированного на более высокие цели экономического пространства ещё может быть достаточно для выживания, но недостаточно для развития. А не-развитие, идеал гомеостаза, перспективно ведёт общество к деградации, или по крайней мере, к отставанию в конкуренции от прогрессирующих соседей. Созревший для этой идеи человек видит, что для того, чтобы построить устойчиво развивающуюся экономику, недостаточно одних только мотивов комфорта и благосостояния, вращающих отдельные экономические шестерни. Для того, чтобы весь механизм имел устойчивость, нужны некие внеэкономические опоры, такие как «национальная идея». Однако, этот справедливый вывод не всегда сопровождается чётким пониманием того, что формулировка «национальной идеи» не может быть выполнена в экономических терминах.

Экономика и свобода глубоко связаны, потому часто рассматриваются рядом, что совершенно справедливо. Однако, именно эта близка связь также исключает свободу из ключевых мест в формуле «национальной идеи».

Национальная идея должна предоставлять обществу сверхэкономические цели и ценности, и именно эта трансцендентальная по отношению к экономике её природа даёт меру оценки макроэффективности внутриэкономических процессов. Торгашеская ловкость может быть использована для обвеса покупателей и чисто с экономической точки зрения выглядит привлекательно и [микро]эффективно. Однако, в объемлющем контексте такое поведение [макро]деструктивно, как случай – для отдельного покупателя, и как систематическое – для общества. И если для данного тривиального примера ещё можно применить некие внеэкономические моральные регуляторы, препятствующие некорректному личному поведению, то для более сложных ситуаций в обществе нужна другая мера оценки и другой, более сложный системный механизм.

Национальная идея изначально сверхэкономическая и сверхсвободная, потому рассматривает экономику и личные свободы как расходный материал в рамках своего целеполагания. Неудачи политтехнологов, не набравших вторую космическую скорость для ухода с вокругэкономической орбиты, заключены в необоснованном оптимизме по поводу того, что множество мелких целей предприимчивых индивидуумов могут сочетаются в сумму национальной идеи просто фактом их наличия или близкой ориентации.

Даже «американская мечта», в какой-то период реализовавшая идеалы «свободы для предприимчивых» (не для достойных, в отсутствии высшего авторитета), не может исключительно закрывать собой место «национальной идеи», т.к. не имеет мобилизующего нацию потенциала. Для Штатов национальная идея не могла стать возможной без протестантского миссионерства, амбиций планетарного гегемона, в настоящее время экспортирующего «демократию» в дикие страны, богатые ископаемыми. Американский образ жизни, как мы его наблюдаем, не мог существовать без имперской экспансивности. Что происходит с национальным единством под флагом «американской мечты», когда успешная экспансия более невозможна, и федеральный центр поставляет в провинции всё меньше благ от обычно выгодного колониального обмена, стоит оценить хотя бы по текущей ситуации в США, как с сепаратизмом штатов, так и [пока] политически неоформленным трещинам по внутренним этнорасовым границам. Качество американской национальной идеи позволило стране пережить несколько экономических кризисов, в том числе и через ограничения, наложенные на «мечту» (например, создание ФРС и введение федерального налога в 1913, или конфискация Рузвельтом золота у населения в 30-ых), но это ещё не испытание по сравнению с тем, что пережили нации Европы, прошедшие через  землетрясения революций и огненные мясорубки мировых войн.

3.      Национальная идея должна быть приказом, а не самосозерцанием.

«Национальная идея» в виде аналитической картины «кто мы есть такие», в виде спекулятивного продукта, приготовленного для самоидентификации, будь она такой создана, будет безнадёжно устаревшей уже в момент создания, потому как всякая аналитика смотрит в прошлое. Интеллектуалы, создающие национальную идею из ярких осколков минувшей славы, скорее погружены в мечтательное ожидание, как молодые девушки, рисующие принцев в альбомах. Когда более важным было бы проектирование будущего общества с вычерчиванием проекций и разрезов. Самоидентификация этноса, отождествление этнического «Я» с глубиной предков необходимы для выживания, для поддержания обществом эффективных инвариантов организационной формы, происходящих из его этнокультурных основ, но этого не достаточно для развития страны.

Национальная идея вида «мы беларусы, мiрныя людзi, сеiм бульбу, нiкога не чапаем» — это не идея, это тихое этничное самосозерцание. Никакой нации на таком фундаменте построить невозможно, как и на любой идее, которая замкнута на экономике и свободе.

Жизнеспособная национальная идея — это как минимум спецификация целей сверхэкономического уровня, утверждение ценности этих целей для общества и приказ к их достижению. Национальная идея, не утверждающая приоритеты целей, не может являться эффективным регулятором общественных отношений. Национальная идея, утверждающая сугубо цели экономического характера, обречена на то, чтобы самой стать предметом торга и потерять всякий объединяющий смысл, что и происходит со всеми подобными попытками. Национальная идея, не отдающая приказ на выполнение, от которого не может отказаться некоторая достаточная часть общества, останется лишь эмоциональной игрой.

4.      Нация – не данность.

«Национальная идея» — спецификация целей и методов их устойчивого достижения для человеческой общности надэтнического масштаба. Эта общность — не данность, она создаётся в результате движения к этим целям, сближается общими большими заботами и закаляется в общих больших трудностях. Данность — человеческая масса, вовлечённая в физиологические процессы экономики, и эту массу ещё нужно выстроить относительно каких-то национальных директрис. Малые заботы и малые трудности, которые проистекают из малых целей, не могут сплотить нацию. Только бизнес-организм: фирму, общество потребителей, клуб по интересам. Этнос или этносы должны подняться над собой, прежде всего – в целях, чтобы стать нацией.

Именно ориентированную на высокие цели общество можно назвать различимой и полноценной нацией. Общество, занятое исключительно экономическим выживанием или нагуливанием благосостоятельного жирка – это лишь этносы, различаемые по манере держаться и цвету узоров на рубахах, но неразличимые мерой целеполагания. Для существования нации нужны великие цели, и потому нация есть функция таких целей.

5.      Национальная идея ограничивает свободу.

Свобода нужна для этнокультурного и экономического роста, но национальная идея, если появляется, ограничивает свободу. Националисты всегда это понимают, приветствуют, настаивают на этом, часто предельно жёстко: «Patria o muerte!» И это ограничение выставляется со следующего этажа целеполагания. Идея, мобилизующая нацию, стоит выше жажды экономического процветания, и хотя и не обязательно отрицает её, но запросто может израсходовать и благосостояние и свободы на национальные нужды.

6.      Национальная идея нуждается в пассионарном субъекте.

Любой разговор о национальной идее, сколь-нибудь ориентированный на практический выход, стоило бы начинать с определения целей и реального субъекта, способного к ним двигаться. Сферические кони в вакууме вида «гражданского общества», которым воображают себя местные либералы, могут двигаться только к аналогичным эфемериям.

Интеллектуальное упражнение, результатом которого может стать книжка с золотым тиснением на обложке «Белорусская национальная идея», даже с совершенно замечательным содержанием, останется интересным чтивом без пассионариев, способных эту идею воплотить в жизнь. Без тех, кто может предложить и навязать её изначально и всегда инертному обществу.

Что для белорусов может быть такой мобилизующей идеей, которая превратит массу хозяйствующих субъектов в нацию? Конкретный ответ могут дать только белорусы, имеющие большие цели и твёрдо намеренные их достигнуть. Люди, для которых местная этническая традиция есть не только место отдохновения, но и стартовая площадка для реализации собственной пассионарности. Никакие красивые интеллектуальные построения, никакие аналитические вычисление национальной идеи по европейским канонам, выполненные дипломированными профессорами, или оптимистичное камлание «Свобода-Равенство-Братство», эту экспансивность заменить не могут.

Даже успешная реализация государственной машиной Республики Беларусь того, что изложено в брошюре «Идеология белорусского государства», выпущенной придворными идеологами с академическими степенями, и провозглашающей «сильное и независимое» в качестве предельной цели, не заменит полноценной национальной идеи, именно потому, что является лишь выполнением технологического процесса чиновничьим аппаратом, лишённым пассионарного порыва.

7.      Успешная национальная идея не будет согласительной.

Надежду на согласительный характер «национальной идеи», в которую единогласно должно влюбиться «гражданское общество» на плебисците, вряд ли можно питать с большой серьёзностью. Формирование нации начинается с пассионарного ядра, фанатичных движителей национального порядка, которые прорываются через застой или хаос. Именно они, как небольшая, но тяжёлая нейтронная звезда, изменяют траектории планеты Экономика, без согласия её жителей, и иногда – даже без их ведома. Страх перед таким вторжением будет всегда, но пассивно ждущие могут противопоставить этому движению только свою массу, но не манёвр.

Концепция «общественного диалога», эта икона либералов, может быть жизнеспособной только для относительно небольших социальных кластеров и только как средство поддерживать общественный гомеостаз. Как средство что-то радикально изменить она неприменима. Настоящее время требует значительный решений и больших изменений, но «диалог» всё больше поглощает силы и генерирует больше интеллектуального шума, чем осязаемых результатов.

Новое соглашение будет установлено позже, после того, как общество сместится в новое состояние, по факту его достижения, на новых условиях. Свершиться ли оно, будет ли успешным и устойчивым, приемлемым и полезным, зависит и от качества идеи, движущей этими людьми, и от качества самих людей. Общество примет новый порядок, если он будет полезным, но будет сопротивляться трансмутациям, как всякая вязкая среда. Это сопротивление не должно быть стоп-фактором для пассионарной группы, но должно быть учтёно, как неизбежное препятствие.

7 тезисов о национальной идее: 1 комментарий

  1. iter ignis

    Йохан Хейзинга «Homo Ludens»: «Чем дальше продвигается мощное индустриально-техническое развитие на пути от паровой машины до электричества, тем больше оно порождает иллюзию, что именно в этом и заключается прогресс культуры. Как следствие этого, смогло сформироваться и обрести признаниепостыдное заблуждение, что экономические силы и экономические интересы определяют ход событий в мире и главенствуют над ними».

Добавить комментарий